Чтение онлайн

— Разумеется, вас никто не неволит, — поджав губы, отвечал кардинал. — Но задержитесь еще ненадолго, ибо мы, как вижу, не решили главного: что делать дальше, когда Баффельт окажется у нас в руках. Опасаюсь, что весть о пленении главы миссерихордии скоро дойдет до короля и все мы запросто можем окончить свои дни на плахе или костре… Уверен, что нашу Конфиденцию представят заговором рехнувшихся священнослужителей, коим приспичило устроить внезапный церковный переворот.

— Как только Баффельт окажется у нас, события примут совсем иной оборот, — заметил Шмиц. — Толстяк труслив и слаб волею; пригрозив ему хорошенько, мы выведаем все, что потребно. Вот только нет во мне уверенности, что Баффельт может знать о местопребывании Люциуса, который, как поведал нам досточтимый хире Бофранк, суть некий ученый муж Проктор Жеаль. Но радует меня уже то, что мы сможем примерно наказать богопротивного грейсфрате, очернившего все деяния жизни нашей. Поделом же ему:

— Разве сказанный вами стих уместен применительно к Баффельту, грейсфрате Шмиц? — с укоризною спросил Гинкмар, который почти все время молчал.

— А если и нет, что с того? Главное, что стих недурен, — усмехнулся престарелый председатель Великой Комиссии, и все согласились с ним, ибо и в самом деле было так.

Памятуя, что старичок Базилиус Кнерц остановился в гостинице «Белая курица», Бофранк решил отправиться прямо туда, не тратя времени на посещение своего дома, где взять ему все равно было нечего.

В гостинице не составило труда отыскать комнату, кою занял Кнерц, и первой, кого увидал Бофранк, войдя туда, была Гаусберта.

— А вот и вы! — воскликнула девушка с легкою укоризною в голосе, словно она всю ночь дожидалась Бофранка, вышедшего ненадолго по малозначащим делам и сильно запоздавшего с возвращением.

— Как я рад видеть вас! — вскричал субкомиссар, с трудом удерживая радость, переполнявшую его сердце. Он был счастлив не только потому, что приезд Гаусберты означал еще одно раскованное звено в цепочке тайн; куда сильнее был счастлив Бофранк просто видеть прекрасный лик, не раз являвшийся ему во сне, и слышать незабвенный милый голос. Кстати припомнились ему и строки:

— А уж мы как рады, — проскрипел из своего кресла Бальдунг, и только тут Бофранк обнаружил, что все его воинство собралось в комнате и, кажется, держит совет. Но еще более поразил субкомиссара человек, стоявший у окна с видом загадочным и изо всех сил сдерживавший — сие явственно видно было по напряженному лицу его — сильные и глубокие чувства.

— Мальтус Фолькон! — воскликнул Бофранк. — Вот кого не чаял я увидеть!

— Однако ж я тут, хире субкомиссар, — со скромною улыбкою произнес юноша. — Посмею вас удивить еще более: жив и окаянный Оггле Свонк, которого я привез с собою, — он, верно, спит сейчас по своей привычке в комнате прислуги, если только не играет в карты или камешки.

— Но куда вы подевались в тот вечер? — спросил молодой Патс. — Мы где вас только не разыскивали…

— Не будем об этом, — отказался отвечать Бофранк. — Я полагаю, что и чудную историю вашего спасения, хире Фолькон, мы также выслушаем позже, как бы ни хотелось мне ее услышать. Я имею сообщить вам важное известие: мы не одни в своих тщаниях, и не знаю, к добру сие или же к худу.

Сказав так, Бофранк поведал друзьям о том, как попал он к добрым адорнитам, о Конфиденции Клириков и исходящем от нее предложении пленить Баффельта, скрытно проникнув в монастырь фелицианок.

Слова эти вызвали немалое замешательство, лишь Бальдунг, по своему обыкновению, проворчал:

— Не хватало нам только святош.

— Вздор! — сказал Рос Патс в волнении. — Покамест мы будем возиться с грейсфрате Баффельтом, Люциус исчезнет бог весть куда.

— Он и без того бог весть где, а предложение, что сделали нам отцы-клирики, из тех, от которых невозможно отказаться, — возразила Гаусберта. — Оставим Люциуса; я хочу прежде сказать, для чего собрала всех вас.

Только тут Бофранк понял, что и в самом деле именно Гаусберта собрала всех воедино, и в который раз поразился мудрости сей молодой особы.

— Хире Кнерц — человек честный, мудрый и преуспевший в науке, именуемой алхимией, — начала Гаусберта, не обратив внимания на гнусное хихиканье, что издал после этих слов нюклиет Бальдунг. — Постиг он многое, и в том числе ведома ему Третья Книга; знания хире Кнерца будут нам солидной помощью.

Услыхав сие, старичок приосанился и поправил свою и без того аккуратно уложенную бороду.

— Бальдунга знаю я с детства и еще девочкой бегала в его лесную хижину, где он учил меня ловле птичек и самым простым заговорам. Знание его иное, нежели у хире Кнерца, но оно от земли и света, от воздуха и воды, от цветов и деревьев, тварей летучих и ползучих, и сила его не менее полезна нам.

— От птичек, это надо же! — прошептал с улыбкою Кнерц так, чтобы нюклиет непременно услыхал его.

— Хире Бофранк, может быть, и не сведущ в магии, алхимии, ведовстве и прочих вещах, что доступны немногим, но волею судьбы именно он оказался в самой середине тайного круга. Было сие предопределено или же нет, однако ж сейчас хире Бофранк с нами и иного пути у него нет. Обо мне вы знаете; все, что получила я от отца и от мудрейшего Фарне Фога, употреблено будет во благо нашего союза. Стало быть, нас четверо; число сие непростое и, как я совсем скоро объясню вам, имеет совершенно особый смысл. Но прежде я хочу спросить хире Фолькона: нужно ли вам принимать с нами все опасности и горести, ибо вы, как я понимаю, человек здесь случайный и никаких обязательств перед нами не имеете?