Чтение онлайн

Слова, очевидно, не достигли цели, потому что мужчина, постояв еще какое-то время, вдруг принялся стягивать с себя широкий пояс.

Сначала она подумала, он потянулся за пистолетом — добьет ее. Затем, когда увидела, что кобура осталась висеть сзади, испугалась: что еще нужно этому маньяку? А когда увидела в его руках шприц, наполняемый из блеснувшей в свете фар ампулы, запаниковала:

— Что ты делаешь?! Не подходи ко мне!

Поздно. Всего один шаг вперед, заломившие шею мужские руки и тонкая игла, вошедшая прямо в вену на всю длину.

Лайза закричала. Нет, она думала, что закричала, хотела сделать это, но из горла вырвалось лишь сипение, сопровождаемое хрипом; конечности конвульсивно задергались.

— Что?… Зачем?!… Зачем…

А после началась настоящая пытка, потому что жидкость в теле вскипела. Что-то впрыснутое в кровь заставило ее наполниться лавой, жидким огнем, ядовитой смесью, сжигающей изнутри. И если раньше казалось, что нельзя глубже и полнее осознать значение слова "больно", то теперь стало ясно: это было лишь начало. В голове раскрутился клубок из агонии и спазмов, грудь рвалась от кашля, казалось, стенки горла треснут, порвутся от нагрузки.

Она хотела закричать: "Сволочь, за что ты делаешь это со мной?! Оставь же, наконец, в покое! Ты, мерзкий ублюдок!…", но не смогла выдавить и звука. Как не смогла заколотить его по спине, когда ее вытащили из машины, взвалили на плечо и понесли к черному автомобилю.

Мягкость кожаного сиденья Лайза уже не почувствовала, потому что к тому моменту когда ее осторожно усадили внутрь салона, она потеряла сознание.

Глядя на темное полотно шоссе, Мак Аллертон старался не думать.

Слишком много нелогичных действий, слишком много противоречивых эмоций. Внешне он был спокоен, ничто не выдало бы напряженную работу мозга: ни спокойно лежащие на руле руки, ни застывшее в равнодушной маске лицо. Все шло как обычно: цель, преследование, поимка. Да, бумаг не оказалось, так бывает, придется продолжить расследование, раскрутить цепочку и отыскать тех, к кому они уплыли. Стандартный режим работы. Стандартный, если бы не одно "но".

Пассажирка рядом.

Ее дыхание то прерывалось — неглубокое и поверхностное, — то начиналось вновь, и тогда он незаметно расслаблялся. Состав, что он ввел ей в кровь, должен затормозить разрушительные процессы, не позволить им прогрессировать. Если она переживет следующие полчаса, то, возможно, переживет и следующие сутки, а если так, то выживет. Шанс маленький, но он есть.

Черная машина скользила над дорогой тенью.

Едва уловимый шорох шин, никакой тряски в салоне. И не подумаешь, что скорость так высока. Интересно, каково было ей в той развалюхе, на вид не способной обогнать и строительный каток, должно быть Мираж кидало из стороны в сторону, как воздушный шарик в ураган, но эта кроха, сидящая на соседнем сиденье, держалась очень даже достойно.

Восьмилитровый турбовый движок, кто бы мог подумать…

Зачем на обычную машину ставить реактивный ускоритель? Да, мисс Дайкин оказалась шкатулкой с секретом. Упертая, как чертова гора, дерзкая, как портовая шлюха, способная водить, как чемпион гонки болидов с многолетним стажем и… невиновная, как сутки назад наделенный крыльями ангел.

Черт бы подрал эту непроверенную информацию.

Нет, бумаги у нее были, а это значит, что Комиссия и глазом не моргнула бы, приведи он смертный приговор в исполнение. Она держала их в руках и, следовательно была прямо или косвенно причастна к краже или передаче их третьим лицам. Вот только третьим лицом оказалась она сама — случайным свидетелем, прохожим, по ошибке пересекшим не ту тропинку, роковым совпадением, соприкоснувшимся с преступниками.

Добить ее? К тому моменту, когда он нашел ее в стоящем на обочине Мираже, можно было не предпринимать дополнительных действий. Пять минут — и труп. Ни лишней пули, ни шевеления пальцем. Просто уехать и забыть (что он, собственно, и сделал)… вот только сделал не так, как предполагал.

Глядя на ночную дорогу, Мак так и не смог решить, что заставило его забрать ее с собой. Быть может, та решимость, с которой она противостояла погоне? Или же своевременное осознание ее непричастности? А может, собственная дурость? Скорее всего, все вместе.

Странная ночь.

В любом случае, приоритет номер один — как можно скорее доставить мисс Дайкин в лабораторию для проведения необходимых дополнительных процедур, а разбираться с мотивацией, приведшей к подобному результату, он сможет позже.

В какой-то момент девушка на сиденье вновь притихла — ни шороха, ни вздоха; Чейзер бросил на нее короткий внимательный взгляд и прибавил скорость.

Свет под потолком резал глаза и выедал остатки самоконтроля.

Лучше бы она держала их закрытыми до самого конца, любого беспощадного конца, нежели получила шанс когда-либо созерцать эту страшную комнату.

Колбы, медикаменты, порошки… Висящий на стене серебристый экран, сенсорная панель, шнуры-присоски, путаными пальцами свисающие к полу. Шприцы, иглы, приборы непонятного назначения и она, лежащая на широком операционном столе. В лаборатории маньяка.

Страх перед смертью страшнее самой смерти; в этот момент Лайза осознала это как никогда ясно. Лучше бы умереть там, на сиденье Миража, пусть даже в кювете или же с перерезанным горлом, нежели очнуться здесь живой без возможности двинуть пальцем.

Тело не отзывалось.

Глаза видели лишь то, что позволял увидеть угол со скошенной на бок шеей. Руки не чувствовались, ноги не шевелились. Хотелось заплакать, но сил не хватало даже на слезы. Онемевшая, беспомощная, искалеченная. Небо, не дай ей напоследок подвергнуться пыткам, сжалься, пожалуйста, сжалься…

Совсем некстати в памяти всплыл телевизионный репортаж, услышанный месяц назад; помнится, она тогда завтракала после душа, листала журнал мод и краем глаза поглядывала в телевизор. Диктор рассказывала про странное убийство: жертвой оказался парень, найденный за рулем собственной машины, припаркованной на обочине одной из пустынных улиц Нордейла. Множественные повреждения: разрывы тканей, внутренние кровотечения, отек легких.

— Его тело будто убило себя изнутри, — комментировал на фоне клиники седовласый доктор в белом халате, — повело себя так, как если бы решило взбунтоваться и выдать наличие сразу нескольких сложных заболеваний, приведших к летальному исходу. Никаких внешних насильственных признаков; даже не знаю, что на это сказать…