Чтение онлайн

Потом следующее, что она помнит (но не помнит, как они там оказались), — это что они сидят на траве под кустом сумаха в нескольких сотнях футов от палатки, а мальчик целует ее, обнимает и говорит о том, какая она красивая. Потом он умоляет позволить ему доказать, как сильно он ее любит. И к тому времени, принимая во внимание все поцелуи, объятия и возбуждение, с которого все и началось, она подумала: «А почему бы и нет?»

Но после того как мальчик повалил ее на траву, задрал ей платье до груди и стянул с нее трусики, все оказалось вовсе не такой любовью, какую она себе представляла.

Особой боли не было. Но все то время, пока мальчик тяжело дышал ей в лицо и прерывающимся шепотом просил ее помочь ему, какой-то острый камень или ветка впивался ей в одну ягодицу, а она вдруг до смерти перепугалась, что кто-нибудь, имеющий отношение к проповедям, заглянет в кусты и увидит их. Что касается ее, то все это было довольно неприятно, а в конце — даже очень неприятно.

«Однако мальчишка, — подумала она сухо, — неплохо поразвлекся. Мальчишкам всегда хорошо».

И после того как он кончил, как раз в тот момент, когда люди в палатке запели последний гимн, он поцеловал ее в губы и погладил ее попку и сказал, что она — горячая маленькая шлюшка, что очень даже неплохо для дочки проповедника, но ей требуется еще много практиковаться.

Потом, оставив ее там, где она лежала (а камень или ветка все еще впивался в ее тело), выставив все свои прелести напоказ, он заправил свою маленькую обвисшую штучку в штаны и ушел, посвистывая, в палатку, чтобы заработать четверть доллара, которые ее отец всегда платил местным мальчишкам за то, что они собирали сборники церковных гимнов и грузили складные стулья в грузовик.

Позднее той же ночью, стыдясь за содеянное и беспокоясь, что мальчишка мог сделать ее беременной, она пыталась рассказать отцу о том, что с ней произошло. Но он был слишком занят подсчетом вечерней выручки и переговорами со своим рекламодателем о собрании членов секты на будущей неделе в Оклахома-Сити, чтобы выслушать ее.

И в Библии ей не удалось ничего найти, что облегчило бы ход ее мыслей. Она отыскала целые страницы о том, как Авраам родил Исаака, но ничего о том, забеременеет ли двенадцатилетняя девочка, которая позволила мальчику овладеть собой в кустах. Она две недели беспокоилась до тошноты, но в конце концов все обошлось.

«Все обходилось, — думала Терри, — еще четыре с половиной года».

Четыре с половиной года, прошедших с того случая, когда возражать было себе дороже, или ей нравился мальчик, или так случалось, что у нее было для этого настроение, или же потому, что все девчонки, за исключением зануд, считали тебя неполноценной или странной, если ты не занимаешься этим время от времени. Она позволяла полдюжине мальчишек вступать с ней в интимные отношения.

Терри крепко сжала губы. Но никогда полностью раздетой или больше одного раза. И она никогда не забывала принимать противозачаточные таблетки.

Смотря в прошлое, она считала, что ничего, ровным счетом ничего действительно не происходило с ней до тех пор, пока она по-настоящему не влюбилась в Пола, пока он не научил ее, какой прекрасной и священной может быть физическая близость между юношей и девушкой. И теперь, когда она носит его ребенка, доказательство их любви, крошечное, не больше голубиного яйца, она еще никогда не была так счастлива.

Пол будет так рад, когда она ему об этом расскажет!

Одно в отношениях с Полом беспокоило ее. Каждому мальчику нравится думать, что он был первым, и она слегка волновалась о том, что подумает Пол, когда обнаружит, что она не девственница.

Терри погладила пляжную сумку на заднем сиденье. Но, похоже, Пол ничего не заметил. По крайней мере, он ничего не сказал. И если этот предмет когда-нибудь выплывет наружу, у нее есть ответ. Он написан в медицинской книге с иллюстрациями для доказательства, что существует шесть типов девственной плевы. А у некоторых женщин ее вообще нет. И при осмотре квалифицированным врачом только очень большое вагинальное отверстие и карункулярные миртиформы (что бы это ни было) говорят об отсутствии девственной плевы или о возможности того, что девушка состояла в многочисленных интимных отношениях с мужчинами.

Терри слегка приободрилась. Она никогда еще не была близка с мужчиной. И не потому, что отцы ее подружек не предпринимали для этого попыток. Просто в ее жизни больше не будет никаких мальчиков. Никого, кроме Пола. С тех пор, как она встретила Пола, она не позволяла никому другому прикоснуться к себе. И никогда не позволит. Бог ей судья, она будет самой лучшей женой и матерью, какая только может быть у мальчика.

Несмотря на увеличившийся поток машин, Терри выбрала хорошее время. Было пять минут первого, когда она, погруженная в мысли о будущем, поняла, что до нужного ей поворота осталось меньше четверти мили и что она едет не в том ряду.

Она вырулила к правому ряду и попыталась, но тщетно, вклиниться между двумя быстро едущими автомобилями. Наконец, видя, что поворот приближается с угрожающей быстротой, она была вынуждена зажечь правый поворотник и с решительной внезапностью влезть между двумя машинами — новым «бьюиком» и «шевроле» старой модели, отчего юный водитель «шевроле» надавил на тормоза и вывернул машину к обочине, чтобы избежать наезда.

— Пропади пропадом все бабы за рулем! — заорал он.

Но она уже съехала на почти пустую боковую дорогу, где машин было совсем не много. Несколько минут спустя она свернула к открытым заржавевшим кованым воротам и поехала по подъездной дорожке из битого кирпича к старому нежилому дому на озере и затормозила у ступеней, ведущих к низкому обрывистому берегу.

Несколько выгоревших указателей, что дом выставлен на продажу, накренившихся над тем, что долгая зима оставила от заросшей сорняками лужайки перед домом, всегда навевали на нее легкую печаль. Когда-то тут жили люди, которые, вероятно, когда-то были счастливы, как будут счастливы они с Полом. Теперь все это было предоставлено сорнякам, указателям о продаже и груде камней.

Машины Пола не было на подъездной дорожке. Это означало, что если она поторопится, то у нее будет несколько минут, чтобы подновить макияж и причесать волосы до его приезда. Терри встала на колени на переднее сиденье и вытащила одеяло с заднего. Потом с одеялом и пляжной сумкой она спустилась по деревянным ступеням на пляж. Их пляж был столь же прекрасным и столь же уединенным, как всегда. Радостно мурлыкая себе под нос, Терри расстелила одеяло на сухом песке и аккуратно придавила края пляжной сумкой, толстой медицинской книжкой, дамской сумочкой и новым транзисторным радиоприемником, который она купила Полу в подарок, чтобы ознаменовать день его отцовства.

Устроившись на одеяле, она наложила на губы свежую губную помаду, причесала волосы и добавила немножко теней, чтобы увеличить свои и без того большие карие глаза. Потом, довольная тем, что сделала себя красивой по мере возможности, она оперлась на руки и вытянула ноги к солнцу. Она надеялась, что Полу понравится ее новый пляжный костюм. Наверняка понравится. Продавщица, которая продала его ей, сказала, что все натуральные блондинки прекрасно смотрятся в зеленом.

Прошло пять минут. Потом десять. Чтобы убить время в ожидании Пола, Терри включила радиоприемник и под довольно пронзительную запись «Некуда идти», кусая пальцы на руке, принялась от нечего делать перечитывать последнее письмо отца.