Чтение онлайн

Особо полицию заинтересовал тот факт, что пляжный костюмчик пастельно-зеленого цвета, состоящий из двух частей, принадлежавший пропавшей девушке, в котором, как установлено, она была, когда выходила из дома приблизительно в одиннадцать часов утра в воскресенье, был обнаружен в пляжной сумке, которую четверо юношей, подозреваемых в групповом изнасиловании, принесли с собой в квартиру. Этот предмет одежды был опознан как миссис Ламар Мейсон, так и мистером Роландом (Фрэнчи) Ла Туром, которые, каждый сам по себе, видели девочку и разговаривали с ней перед ее отъездом. Столь же пристальный интерес полиции был вызван и дорогой медицинской книжкой, также найденной в плетеной пляжной сумке, с загнутым уголком странички на цветной иллюстрации с изображением человеческого эмбриона в различных стадиях развития, словно пропавшая девушка часто открывала книгу именно там.

Однако на допросе, который проводил офицер, специализирующийся на работе с подростками, трое задержанных несовершеннолетних отрицали, что встречались, или были знакомы, или даже просто видели мисс Джоунс до того, как ее автомобиль чуть было не врезался в них у поворота на Тернбул-Вудс, а уж потом они познакомились и заговорили с ней на одном из частных пляжей, прилегающем к нежилой усадьбе на Северном побережье. Все трое столь же категорично отрицали, что приставали к блондинке или подвергали ее побоям, а также клялись, что она была живой и здоровой и сидела за рулем своей машины, когда они видели ее в последний раз.

Как выразился один из них, Джерри (Джо-Джо) Мейсон: «Мы лишь подурачились с ней да припугнули поколотить, если она добровольно не согласится».

Тем не менее при тщательном выяснении обстоятельств дела Гарри Дэвис признался, что четвертый юноша, Франклин Делано Хан, снял с девушки пляжный костюм и находился в процессе совокупления с ней, когда она вывернулась и бросилась бежать от него со скоростью реактивного самолета. И единственное, что на ней было надето, — это босоножки и белые хлопковые трусики-бикини.

По мнению репортера, написавшего эту статью, было ясно, что, несмотря на свой неопрятный внешний вид, когда их забрали в участок, подростки были не из бедных семей, только лишены родительского присмотра.

Подросток, которого мистер Ла Тур серьезно ранил, был приемным сыном одного преуспевающего работника сети прачечных. Отец другого был владельцем процветающей драпировочно-обивочной мастерской. Родитель третьего был окружным школьным инспектором по наркотикам, в то время как четвертый — управляющим большой местной текстильной компании.

Все четверо были студентами-третьекурсниками технического колледжа на Норт-Сайде. Все имели приводы в полицию, но никто из них до сих пор не был замешан ни в чем серьезном.

Родители, когда их разыскал и опросил репортер, как один настаивали, что у них хорошие сыновья. Мать раненого юноши, миссис Хан, бывшая модель и завсегдатай одного из самых больших и известных универмагов на «Петле», особенно горячо отрицала предъявленные сыну обвинения полиции и его приятелей. Репортер привел ее дословное высказывание:

Стаффорд подождал зеленого света на углу, а потом перешел на другую сторону. Они с Ритой слышали все совершенно не так.

И крики и мольба о помощи были совершенно искренними.

Чтобы не думать об этом и о том, какую роль сыграла в этом деле Рита, он принялся читать последние откровения, касающиеся миссис Ламар Мейсон. Судя по образу жизни и внешнему виду жилички из 101-й квартиры, с тех пор, как она переехала в этот дом, единственное, чего она хотела, — это забвения. Теперь же, несмотря на то что ее участие в этом деле свелось к звонку в полицию по просьбе мистера Адамовского, ранний вечерний выпуск не оставил и ее в покое.

В конце концов, даже если она уже несколько лет не занималась своей профессией, а была лишь вдовой знаменитого некогда игрока и букмекерского посредника, тем не менее в свое время она держала один из самых блестящих приютов греха, какие только когда-либо знавал Чикаго. То есть она была мадам в доме с пятнадцатью девочками, который ничем не уступал пользовавшимся известностью домом с плохой репутацией, содержавшимся покойными Адой и Минной Эверли.

Чтобы дать своим читателям представление о том, какого рода клиентов развлекала Лу Чандлер, репортер украсил свою статью именами наиболее колоритных политических деятелей и элиты криминального мира, такими, как Дион О'Банион и Хайме Вайс, Фил Греко и Нейлс Мортон, Мэтт Ре или и Багз Моран, а также Джек Макгерн по прозвищу Пулемет.

Подойдя к предназначенному на снос зданию из песчаника, тридцатидвухлетний бородатый исполнитель народных песен свернул газету, положил ее в карман пиджака и перехватил сумку с едой другой рукой. Последние три года или около того, если не выдающиеся, то хотя бы добродетельные исполнители народных песен Джек и Рита Стаффорды жили в бывшем доме терпимости. Так, значит, каждый раз, когда они с Ритой занимались любовью, привидения одной из барышень мадам Лу Чандлер и одного из ее клиентов (а может, и нескольких) следили за ними с болезненным интересом.

Стаффорд стал развивать эту мысль. Насколько ему известно и из того, что он читал по этому вопросу, после отмены «сухого закона» в Чикаго не было публичных домов как таковых. Два нелегальных вида деятельности — бутлегерство и содержание публичных домов и игорных притонов, по крайней мере в больших масштабах, — несомненно, были тесно связаны друг с другом. И все же он не мог не считать, что организованная и изолированная проституция могла бы хоть частично решить растущую проблему падения нравов и неразборчивости современного молодого поколения.