Чтение онлайн

— Верно, — подтвердила Мери.

Хэнсон нежно сжал ее руку. Так же нежно он наклонился и коснулся ее губ своими.

— Пока.

Потом в сопровождении облака душистого дыма сигары он развернулся, вышел из палаты и направился по больничному коридору к лифтам, расположенным позади стола дежурной медсестры.

Случались ночи, когда мисс Гленмор считала, что весь мир сошел с ума. Ни полицейские, ни пациенты, вовлеченные в криминальные дела, не добавляли дежурной медсестре душевного покоя.

Мистер Роджерс из 902-й тому наглядный пример. Не успела она отделаться от его восхищенных родственников и устроить его на ночь, как снова явился лейтенант Хэнсон. И когда в 902-й включился свет, она испытала недоумение, что могло понадобится больному?

Почесать спину? Стакан воды? Судно? Таблетку снотворного? Нет, Мистеру Роджерсу нужно было узнать, когда доктор разрешит ему принести сюда портативную пишущую машинку.

А между тем не будет ли она любезна обеспечить его блокнотом и несколькими карандашами?

Мисс Гленмор прожигала взглядом дырку в спине лейтенанта Хэнсона, когда тот проходил мимо ее рабочего места. Теперь, когда он переговорил с этой молодой женщиной из 918-й, хотя на этот раз и ограничился пятнадцатью минутами, у нее наверняка началась истерика. Ей непременно нужно дать успокаивающее. Предписания в случае мисс Дейли были абсолютно ясными. После выскабливания ей полагалось лежать как можно спокойнее и неподвижнее.

Поскольку никакой другой сестры на этаже в данный момент не было, мисс Гленмор встала из-за стола и зашелестела по коридору своим туго накрахмаленным белым халатом. Потом открыла дверь 918-й палаты, вошла и испытала такой шок, какого за всю свою медицинскую карьеру не испытывала.

Мисс Дейли не только не было в постели, она стояла на полу на коленях Но не в молитве. Ее коротенькая больничная рубашка совершенно не прикрывала ее выставленной голой и чрезвычайно соблазнительной попки, а вытянутая рука, шарящая по полу под металлическим ночным столиком, свидетельствовала о том, что пациентка отчаянно ищет какой-то предмет.

Мисс Гленмор осмотрела поверхность металлического ночного столика. Там было все, что должно было быть: стакан воды, соломинка для питья, пластиковая бутылочка с лосьоном для массажа, упаковка бумажных носовых платков, пепельница, пачка сигарет, оставленных по настоянию мисс Дейли. Но из предосторожности мисс Гленмор не оставила ей ни спичек, ни зажигалки.

Мисс Гленмор дала знать о своем появлении, громко хлопнув в ладоши:

— А теперь назад в постель, мисс Дейли. Чем вы тут занимаетесь, скажите на милость?

Обнаружив предмет своих поисков, пациентка приняла несколько более скромную позу на корточках и блаженно ей улыбнулась:

— Все в порядке, мисс Гленмор. Я ее нашла.

— Нашла что? — требовательно спросила медсестра.

Пациентка, казалось, удивилась тому, что та не поняла очевидного.

— Ну, десятую часть доллара, мисс Гленмор. Одну маленькую замечательную монетку.

Лу не пила столько виски вот уже несколько лет. Она знала, что должна почувствовать слабое внутреннее тепло, но чувствовала лишь растущее сожаление о том, что ввязалась в это дело.

За прошедшие месяцы, после того как Фрэнчи переехал к своей невестке, она часами мечтала о том, как здорово было бы восстановить прежнюю связь с ним. Теперь же, проведя день и вечер в его обществе, она и припомнить не могла, чтобы когда-либо так сильно скучала.

Фрэнчи Ла Тур всегда будет отличным парнем в ее книге. Он всегда останется единственным мужчиной во всем мире, который сделал что-то для нее, не ожидая ничего взамен.

Однако она пришла к выводу, что есть чертовская разница между четырнадцатилетней дочкой угольщика, имевшей амурную интрижку с живым, привлекательным балаганным зазывалой, и пятидесятипятилетней женщиной и шестидесятичетырехлетним мужчиной, делающими попытку восстановить хоть искру былой романтики, которая давно погасла. Они с Фрэнчи — просто два человека, которые однажды провели вместе неделю.

Даже косноязычные Греко и Рейли были лучшими собеседниками. Если только старик еще раз скажет ей о том давнем параде на День поминовения, когда дед Фрэнчи скакал на белом коне по Мичиган-бульвару, и примется сравнивать его с тем парадом, который он видел позавчера, она не знает, что сделает.

Лу окинула старика критическим взглядом, когда тот в который раз наполнял их стаканы виски. Фрэнчи до сих пор не потерял привлекательности. Лу не хватало так хорошо ей запомнившихся резонирующих тонов в его голосе, но даже его хриплый шепот имел определенное очарование. Сегодня утром, когда она вытащила Гарольда из постели и соответственно из лона семейства и настояла на подписании освобождения Ла Тура под залог, где-то на задворках ее сознания возникла смутная мысль, что теперь, когда она уже не едет в Рим, они с Фрэнчи могли бы начать с того места, на котором когда-то остановились.

Но от того человека, которого она помнила, ничего не осталось. Несмотря на то что она когда-то была шлюхой и содержательницей публичного дома, с того времени, как она отдалась Фрэнчи в Хэррине, она настолько переросла его, что теперь они играют в разных лигах. Если подходить здраво к этому вопросу, Фрэнчи не был молод даже в душе. Прежний красавец бродяга жил одним прошлым, которое существовало как бы само по себе.

«Вы так. Подходите ближе! Окружайте платформу. А теперь я вам скажу, что собираюсь сделать…»

Однако Фрэнчи так ничего и не сделал, по крайней мере ничего важного. Высшим достижением его жизни стала платформа ярмарочного зазывалы. Это да еще косвенное участие в жизни покойного сына. Старик говорил о возвращении к прежней работе. Он говорил о том, что снимет номер в каком-нибудь артистическом отельчике, где будет жить среди себе подобных. Но все это — одни разговоры. В действительности же он был совершенно доволен своей очень правильной и явно обожающей его невесткой. Они были созданы друг для друга.