Чтение онлайн

Выкурив сигарку наполовину, Крысолов вернулся к «уазику», вытащил литровую бутыль домашнего вина, одну из тех трех, что сунула ему в рюкзак «на дорожку» Лиза, и кружку. Сел перед костром. Усмехнулся чему-то и выбил пробку, налил в эмалированную посудину густого терпкого напитка, отхлебнул добрый глоток и снова усмехнулся. Поднял кружку на уровень глаз, словно произнося тост.

– Что ж, хоть кто-то в этом мире произнес наконец слова: «Возвращайся, брат, я буду ждать тебя», – проворчал он, вспомнив прощальные слова Лизаветы.

Крысолов внимательно оглядел собравшихся в комнате людей – четверо мужчин и две женщины. Не считая двух аномалов из личной охраны главы Прибалтийского филиала Синдиката, контролировавшего кроме Латвии, Литвы и Эстонии еще и Польшу.

– Итак, господа-товарищи, вы по-прежнему желаете автономности своего филиала? – медленно спросил Крысолов. Сегодня он исполнял непривычную для себя роль дипломата, посредника в переговорах с региональным филиалом, возжелавшим стать самостоятельным. Крысолов имел четкие инструкции: в случае отказа подчиниться – уничтожить все руководство филиала.

От пристального взгляда не укрылась решимость людей любыми способами добиться самостоятельности. И Крысолов уже вполне представлял, что ожидает его в ближайшие пару минут. «Мать твою так, – подумал он с кривой ухмылкой, – центробежные тенденции, кажется, возобладали и здесь. Почему отваливаются только филиалы в Союзе, словно заразившись безумием сепаратизма у народов этой страны? Ведь личный состав филиалов разношерстен по национальному составу. Смешно».

Резко встал глава – плотный седоволосый мужчина, отдаленно напоминавший взбесившегося павиана. Правда, сейчас отдаленность становилась все минимальней – в глазах главы мелькали опасные чертики тщательно подавляемого бешенства, сдерживать которое мужчине становилось все труднее и труднее.

– Слушай, сопляк, – проревел глава, и глаза его налились кровью. – Слушай внимательно и передай другим, тем, кто тебя послал. Мы будем продолжать настаивать на нашем обособлении и смягчении подхода к «диким»…

– Теперь я вижу и сам, – негромко прервал его Крысолов, – что здесь нужны коренные изменения.

Мгновенно в руках Крысолова оказались два пистолета АМП. Грохот сотряс, казалось, весь дом. Специальные конические пули калибра 44 «магнум», способные пробить навылет легкий бронежилет, прошивали тонкую стену, за которой сидела охрана. Каким-то чутьем Крысолов угадывал, где находятся аномалы, и точными выстрелами уничтожал их. Буквально за пару секунд магазины были опустошены. Мгновенно перезарядив оружие, Крысолов влепил вторую серию пуль – чуть ниже. Так, чтобы пули шли под углом и, пробивая стену, поражали лежащих на полу.

Магазины снова опустели – раньше, чем рефлекторно попадавшие на пол при первых выстрелах люди подняли головы. А пистолеты уже упали на пол, и в руке Крысолова, как из воздуха, появился миниатюрный Ч3-83 [22] . Оттолкнув ногой столик с кофейником и чашками, Крысолов осторожно шагнул вперед.

– Лежать, руки на затылок, – шепнул он, и этот тихий голос после тяжелого грохота крупнокалиберного пистолета возымел более эффективное и шокирующее действие, чем громкий и грубый окрик. Едва люди выполнили команду, Крысолов бесшумно скользнул к изрешеченным дверям и осторожно, на долю секунды, выглянул в соседнюю комнату. Два тела; один из аномалов слабо шевелился, и Крысолов вогнал ему пулю в голову, избавив от лишних мучений, – даже фантастическая восстанавливаемость аномалов не смогла бы помочь этому изодранному пулями крупного калибра телу.

Стремительно метнувшись в комнату, Крысолов едва не опоздал – глава филиала успел выхватить пистолет из-за пояса. И Крысолов мгновенно выстрелил навскидку. Точно между глаз. Остальные люди не шелохнулись. Они уже поняли, с кем имеют дело, первоначально введенные в заблуждение нарочитой медлительностью аномала и главное – черными контактными линзами, скрывавшими бесцветность глаз.

Плавно повернувшись на пятках, Крысолов снова открыл огонь, стараясь тратить как можно меньше патронов. На всякий случай магазин он снарядил через один патронами с мягкой пулей повышенного останавливающего действия и пулей со стальным коническим сердечником. Одна из мягких пуль, пущенная на резкое движение в углу, прошла по касательной, расплющившись о толстый лоб полного мужчины, выглядевшего за столом, как партбосс областного масштаба. Сейчас, впрочем, он выглядел скорее как свинья на бойне, которую тянут под нож мясника. Пришлось прошить лоб толстяка бронебойной.

Последний из оставшихся в живых руководитель – миловидная женщина лет тридцати пяти – забилась в угол, выставив перед собой ладони, словно они могли оградить ее от пули.

– Не-е-е-ет, – шептала-блеяла она, – не на-а-а-а-до.

Поморщившись от брезгливости – к ней, к себе, к тем, кто его послал, – Крысолов точно вогнал ей пулю в голову. Сплюнул, с отвращением оглядев сцену бойни, подобрал с пола пистолеты АМП, выйдя в прихожую, сунул их в сумку, оставленную им на вешалке, и выскользнул из квартиры. Поднялся на крышу, заполненную народом – салют в честь сорок четвертой годовщины Победы еще не отгремел. Медленно двигаясь среди кричавших людей, Крысолов, сам крича что-то невнятно-радостное, прошел по крышам и спустился вниз вместе с другими людьми уже по другой лестнице. Вышел из другого дома, стоявшего вплотную с тем, где он только что побывал.

У подъезда уже сгрудились милицейские «луноходы», толпились милиционеры, вызванные на стрельбу бдительными соседями, и зеваки. Хмыкнув что-то себе под нос, Крысолов неторопливо пошагал, смешавшись с толпой гуляющих, в сторону набережной Няриса. Остановившись на мосту, он перегнулся через перила и долго глядел в темную воду. Внезапно снова накатило омерзение – к своей работе, к людям, которых приходилось устранять, с которыми работал. Внезапно захотелось бросить сумку в воду, плюнуть на все и уйти. Просто так, уйти в никуда и не возвращаться.

«Щенок, – вдруг услышал он внутри себя голос, свой голос, но какой-то странный, с избытком лязгающего, словно танковые траки, командного металла. – Щенок! Раскис уже? Распустил нюни, как барышня кисейная? Какой ты к черту Крысолов, ты – говноед. Ты, кажется, уже забыл, что твое предназначение быть Истребителем, что ты не такой, как все. Этот мир исторг тебя, постарался максимально испоганить тебе жизнь, обрекши на одиночество и неприятие. Но оставил Предназначение – очищать его от монстров и рвущихся к власти скотов. Гордись им и радуйся, что ты вне систем и устоев этого мира».

Тряхнув головой, словго приводя себя в чувство после нокдауна, Крысолов подбросил еле слышно звякнувшую содержимым сумку и зашагал в сторону вокзала, где его ждала машина группы эвакуации. Постепенно его шаг снова стал легким и пружинистым, а осунувшееся от внезапной усталости лицо – спокойным, как всегда. Лишь веко левого глаза слегка подергивалось, но кто это заметит в лукавом прищуре глаз.