Чтение онлайн

— Чистое Сердце, — сказал он с волнением, которого не смог в себе подавить, — если вы этого требуете, я выслушаю рассказ о событиях, которые были причиной вашего переселения в пустыню. Но знайте, что бы я ни услышал, заверяю вас в том, что никогда вам не изменю. А теперь, будете ли вы говорить или оставите вашу тайну при себе, мне все равно! Помните только одно — я принадлежу вам душой и телом, несмотря ни на что, хотя бы все были против вас, и сегодня, и завтра, и через десять лет. Я клянусь вам в этом, — добавил он с некоторой торжественностью, — душой моей дорогой и горячо оплакиваемой мною матери, прах которой покоится на кладбище в Квебеке! Теперь продолжайте, я готов вас слушать.

Чистое Сердце горячо ответил на дружеское рукопожатие охотника и усадил его возле себя по правую сторону, тогда как Хесусита села по левую.

— Итак, слушайте, — начал он.

В эту минуту дверь отворилась и в ней показался Эусебио.

— Mi amo 27 , — сказал он, — индейский вождь по имени Черный Олень желает говорить с вами.

— Как! Черный Олень? — воскликнул охотник с удивлением. — Но он в эту минуту должен участвовать в свадебных празднествах.

— Простите меня, — возразил Транкиль, — вы забыли, Чистое Сердце, что, когда мы покинули празднество, вождь подошел к нам и сказал шепотом, что должен сообщить нам что-то важное.

— Правда! Я действительно об этом забыл. Пусть он войдет, Эусебио. Друг мой, — добавил он, обращаясь к Транкилю, — я не могу сейчас начать рассказ, который будет прерван на первом слове, но надеюсь, что скоро вы все узнаете.

— Не буду мешать вам заниматься делами индейцев, — сказала с улыбкой Хесусита. С этими словами она вышла из комнаты.

Мы должны признаться, что Транкиль был в душе очень рад, что ему помешали слушать рассказ о каких-то тяжелых событиях. Благородный охотник обладал драгоценным свойством нимало не интересоваться прошлым людей, которых любил. Прямой и честный по натуре, он боялся, чтобы они не упали в его мнении. А потому он с удовольствием согласился отложить признание Чистого Сердца до другого раза и мысленно был даже благодарен Черному Оленю за то, что тот появился так кстати.

Эусебио ввел индейца.

Черный Олень, отрешившийся от своей напускной и привычной индейцам невозмутимости, казался очень озабоченным. Ни его мрачное лицо, ни сурово сдвинутые брови не напоминали в нем человека, который только что заключил давно желанный брак. Напротив, походка его была так торжественна, лицо носило выражение такой суровости, что это сразу бросилось в глаза обоим охотникам.

— Ого! — воскликнул Чистое Сердце веселым тоном. — У вас очень мрачный вид! Не увидели ли вы при въезде в селение пять ворон по правую сторону от вас? Или нож ваш трижды вонзился в землю? Каждому известно, что это дурные приметы.

Прежде чем ответить, вождь окинул комнату подозрительным взглядом.

— Нет, — сказал он тихо и сдержанно, — Черный Олень не видел пяти ворон по правую сторону от себя, но он видел по левую сторону от себя лисицу, а в кустарнике целую стаю сов.

— Знаете, вождь, я вас совсем не понимаю! — воскликнул Чистое Сердце, смеясь.

— И я тоже! — заметил Транкиль с лукавой улыбкой.

Вождь мужественно вынес двойную насмешку.

Ни один мускул его лица не дрогнул, напротив, черты его стали еще более мрачными.

— Пусть братья мои смеются, — сказал он. — Они бледнолицые. Какое им дело до того, что случится с индейцами!

— Простите, вождь, — возразил Чистое Сердце, сразу став серьезным. — Ни я, ни мой друг не хотели обидеть вас.

— Я знаю это, — сказал вождь. — Братья мои не могли предположить, что в такой день, как сегодня, я могу быть печален.

— Вы правы. Но теперь уши наши открыты. Пусть брат мой говорит, мы выслушаем его с тем вниманием, которого заслуживают его слова.

Индеец, казалось, с минуту колебался. Но затем, нагнувшись к Чистому Сердцу и Транкилю, сидевшим рядом с ним, тихо произнес.

— Положение серьезно. У меня в распоряжении только несколько минут. Пусть братья слушают меня внимательно, я должен вернуться в хижину Черной Птицы, где меня ждут друзья и родные. Слушают ли меня мои братья?

— Мы слушаем, — ответили в один голос охотники.

Прежде чем снова заговорить, Черный Олень тщательно осмотрел стены комнаты и отворил двери, точно боялся, что его подслушают. Удостоверившись в том, что никто его не может услышать, он возвратился к охотникам, с любопытством наблюдавшим за его странным поведением, и понизил голос до шепота:

— Большая беда угрожает команчам-антилопам.

— Почему, вождь?

— Апачи скрываются в окрестностях селения.

— Как вы это узнали?

— Я их видел.

— Мой брат видел апачей?

Вождь тонко улыбнулся.

— Да, — сказал он, — Черный Олень великий храбрец, у него чутье борзых, принадлежащих его брату. Он почуял врага. Почуять — значит для воина видеть.

— Да, но пусть брат мой остережется. Чувства — плохой советчик, — возразил Чистое Сердце.

Черный Олень пренебрежительно пожал плечами.

— Сегодня ночью в лесу не было ни малейшего движения воздуха, а между тем листья на деревьях шевелились, трава волновалась.

— Да, это удивительно! — сказал Чистое Сердце. — Посланный от апачей-бизонов в настоящее время в нашем селении. Если так, мы — жертвы ужасного предательства.

— Голубая Лисица — изменник, предавший свой народ, — сказал индеец с некоторым волнением, — чего можно ждать от такого человека? Он пришел сюда, чтобы усыпить бдительность воинов.

— Да, — сказал Чистое Сердце задумчиво. — Очень может быть. Но что же делать? Предупредил ли брат мой об этом вождей?