ЧМО
Шрифт:
ПУНЯ. Погоди ты! Путаны – это…
АНДРЕЙ. Ну да, проститутки, валютные.
ШАРАПОВ. Как-как? Путаны?.. (Присаживается.)
КОНОВ. А ты сам-то думал? В самом деле – за что?
НОВАЦКИЙ. Сам знаешь.
КОНОВ. Из-за Наташки – ты это хочешь сказать?
НОВАЦКИЙ. Она-то при чем? Ты что, сам не понимаешь, что дело было совсем в другом!..
АНДРЕЙ. А внутри светильники, вот так, рядами, официанты во фраках. Туда, чтобы только войти, нужно полтинник швейцару сунуть!
ЖЕРДЕВ. Пятьдесят копеек?
АНДРЕЙ. Рублей!
ШАРАПОВ. И ты сунул?!
АНДРЕЙ. Что я, больной? Мы с кентом под фирму скосили: фильтры надели, он по-английски ля-ля. Так и прошли…
КОНОВ. Ты прав. Если мы действительно хотим понять, что к чему, пора говорить все. А если так, Наташка тут, конечно, не при чем. Во-первых, это ты ее у него увел, а не он у тебя. А главное – ничего такого он про нее не сказал.
НОВАЦКИЙ. Как это не сказал?
КОНОВ. Не заводись. Представь, что это ты, а не он, был в Москве, пока мы сюда добирались и устраивались. Приехал и видишь, что твоя девчонка ходит с другим. И тебе об этом с подначкой: «А Наташка-то – видел?..»
ЖЕРДЕВ. Что-то ребят нет. И Новацкого. Дискотека кончилась.
ПУНЯ. А он с Наташкой, наверное…
ЧЕБОТАРЕВ (укладываясь спать). Во-во, обсуждают международное положение.
АНДРЕЙ. Да что вы пристали ко мне с Наташкой? Она мне давно надоела, не знал, как от нее отделаться!.. Сидим мы, значит, в баре, кадрится одна путана… И сиськи у нее маленькие!
ПУНЯ. У путаны?
АНДРЕЙ. У Наташки! У путаны-то как раз…
ШАРАПОВ. Может, уберем головешки? Новацкий сказал…
АНДРЕЙ. Иди ты со своим Новацким! Ночь на дворе!
ШАРАПОВ. Да и то, успеется… (Берет полотенце, вместе с Андреем, Жердевым и Пуней выходят. Гремит умывальник.)
НОВАЦКИЙ. Ты понял? Он не знал, как от нее отделаться!
КОНОВ. А что бы ты сказал на его месте? «Ах, я умираю от ревности и любви?»
НОВАЦКИЙ. Сиськи у нее, видите ли, маленькие!
КОНОВ. Но у нее же, в самом деле…
НОВАЦКИЙ. Не в этом дело! Как он, паскуда, посмел? И вообще.
КОНОВ. Вот это и было главным. «Вообще». Если бы из-за Наташки – вот… (Подошел к боксерскумубоксерскому мешку, ударил сразмаху.) И закрыли тему. А когда начинается вообще!..
НОВАЦКИЙ. Мы тут грязь месили, а он в Москве по барам таскался!
КОНОВ. Отец отпросил, он же у него – сам знаешь.
НОВАЦКИЙ. Чхать мне, кто у него отец! И на поле не больно-то выкладывается, так и норовит сачкануть!
КОНОВ. Вот-вот, а другие за него вкалывай, чтобы норма была.
НОВАЦКИЙ. Постель вечно не убрана, возле кровати грязь, а скажешь – так огрызается!
КОНОВ. К отцу на выселки через день ездит, обжирается. А мы тут – макароны на солидоле!
НОВАЦКИЙ. И сиськи, видите ли…
КОНОВ. И вообще!..
К раскладушкам возвращаются АНДРЕЙ, ПУНЯ, ЖЕРДЕВ и ШАРАПОВ. ЧЕБОТАРЕВ уже лежит, накрывшись с головой одеялом.
АНДРЕЙ. И тут она спрашивает: а ты знаешь, сколько это стоит? Стольник! Да не рублей – долларов!
ПУНЯ. Да ладно тебе – долларов!
АНДРЕЙ. Я тебе говорю! Об этом даже в газете писали. В «Московском комсомольце». Я специально газету сохранил, приедем домой – покажу…
НОВАЦКИЙ. Пошли!..
Новацкий и Конов входят в дом.
КОНОВ (Пуне). Поди-ка подыши свежим воздухом. Перед сном полезно. (Жердеву и Шарапову.) И вы тоже. А нам поговорить надо.
ЖЕРДЕВ. Какие разговоры, спать пора.
КОНОВ. Выспишься, какие твои годы! Ну-ка живо!
Пуня, Жердев и Шарапов выходят.
НОВАЦКИЙ. Вот что, Демидов. Сейчас ты встанешь и громко скажешь, что ты чмо. Понял?
АНДРЕЙ. Кому это я скажу? Тебе? А тогда громко зачем? Или ты глухой?
НОВАЦКИЙ. Громко и прочувствованно. Чтобы мы увидели, что это не просто слова, а ты действительно это понял. Повторяй: я чмо.
АНДРЕЙ. Повторить? Пожалуйста. Ты – чмо.
Конов щелкает выключателем, свет гаснет. Звук резких ударов, шум падающего тела, грохот перевернувшейся раскладушки.
ПУНЯ. Что там?
ШАРАПОВ. Не лезь, у них свои дела.
Свет зажигается.
НОВАЦКИЙ (рывком поднимает Демидова с пола). «Я – чмо!» Ну!
АНДРЕЙ. За что? (Конову.) Ты же у меня дома бывал, обедал у нас!
КОНОВ. Хотел посмотреть, как живут партийные шишки.
АНДРЕЙ. Посмотрел? Убедился, что по сравнению твоей торгашней мы нищие, как церковные мыши?
НОВАЦКИЙ. Повторяй, паскуда! «Я – чмо!»
АНДРЕЙ. Ты чмо! И он чмо!
Свет гаснет. Звуки ударов. Голос Новацкого: «Скажешь!.. Скажешь!.. Скажешь!..» Голос Андрея: «Не надо! Хватит! Не надо ногами!..»
С дискотеки возвращаются БРОНИН и другие члены отряда.
ШАРАПОВ (прегшраждаяпреграждая им путь). Не ходите туда.
БРОНИН. А что такое? (Прислушивается.)
Звуки избиения. Голос Конова: «Говори, сука!» Голос Андрея: «Скажу!.. Ну, скажу-скажу!.. Я чмо!..»
ПУНЯ. Пусть идут. Идемте!..
Входят в дом. Свет зажигается. Андрей сидит на полу, держась за лицо. Над ним Новацкий и Конов.
НОВАЦКИЙ. Ну?
АНДРЕЙ. Ну, чмо, чмо!
НОВАЦКИЙ. Кто?
АНДРЕЙ. Ну, я.
НОВАЦКИЙ. Повтори громко: «Я – чмо!»
АНДРЕЙ. Я чмо!.. Я чмо!.. Я чмо!
НОВАЦКИЙ. То-то! И попробуй еще раз сказать, что тебе плевать на общий порядок! Попробуй еще раз норму не выполнить! (Бросает Андрею полотенце.) Утрись!.. (Членам отряда.) Чего встали? Первый час, отбой!..) (Конову.) Пошли уберем кострище. Больше ведь некому, как нам самим! (Проходя мимо выключателя, гасит свет. Вместе с Коновым выходит.)
Некоторое время в доме тихо, темно. АНДРЕЙ поднимается и медленно направляется к выходу. Возле раскладушки Жердева останавливается.