Чтение онлайн

–  Федор!
– вскричал Зайцев.
– Я этого не слышал! Наш Александр Христофорыч…

–  Ваш Александр Христофорович еще две недели тому назад обещал устроить мне аудиенцию у царя, - желчно проговорил Герстнер.
– Где эта аудиенция?!
– Герстнер выругался по-немецки и тут же галантно извинился: - Простите меня, Мария.

–  Нужен прямой выход на самого царя!
– решительно сказал Родик, но тут же сник и честно признался: - А как это сделать - ума не приложу…

–  Но это-то проще всего!
– воскликнула Маша и поднялась из-за стола.

–  Чего же вы раньше-то молчали?! Эх, вы…

В Летнем саду на берегу пруда Николай в окружении фрейлин кормил лебедей. Каждая держала в руках кулек с кормом, и государь вот уже несколько раз подряд воспользовался услугами одной и той же фрейлины. Это было тут же замечено стоявшими наверху придворными:

–  Поздравляю. Сегодня государь особенно благосклонен к вашей дочери… Я искренне рад за вас.

–  Спасибо, мой друг! Ваше последнее повышение в чине благодаря очарованию вашей жены меня тоже очень радует!..

Вдруг все лебеди, как по команде, повернулись и поплыли к другому берегу. Царь растерянно посмотрел им вослед и увидел на противоположному берегу Машу. Лебеди подплыли к Маше, вытянули к ней шеи, что-то залопотали. Маша рассмеялась. Лебеди тоже…

Николай грозно крикнул Маше:

–  Сударыня! Благоволите подойти ко мне!

–  С удовольствием, ваше величество, - ответила Маша и легкой, грациозной походкой направилась к царю.

Лебеди поплыли за ней. Царь невольно залюбовался Машей, расправил усы, придал лицу томность и спросил:

–  Кто вы, дитя мое?

–  Меня зовут Мария, ваше величество, - улыбнулась Маша.

Фрейлины презрительно разглядывали Машу. Одна достаточно громко сказала по-французски:

–  Она даже реверанс не может сделать!..

–  А что такое «реверанс»?
– тут же спросила по-французски Маша, чем привела царя в неслыханное удивление!

–  И одета как чучело!..
– сказала другая фрейлина по-немецки.

–  Что вы говорите?
– огорчилась Маша на немецком языке.
– А мне казалось, что вполне прилично… Очень жаль.

–  Она вообще выглядит отвратительно!
– по-английски сказала третья фрейлина.

Маша совсем было расстроилась, но посмотрела на царя и спросила его по-русски:

–  Это действительно так, ваше величество?

Николай оправился от изумления и поспешил успокоить Машу:

–  Что вы! Что вы, дитя мое!.. Это шутки… - Николай гневно повернулся к фрейлинам: - Это недобрые и недостойные шутки!

Он любезно взял Машу под руку и повел по аллее Летнего сада.

–  Откуда вы знаете языки, дорогая Мари?
– спросил Николай.

–  Я их не знаю, ваше величество… Я просто слышу и стараюсь понять… А уж отвечается как-то само по себе.

–  Но это невозможно!

–  Возможно, ваше величество. Нужно быть только очень внимательной к людям. Вы никогда не пробовали?

–  М-м-м… Прелестница!..
– Николай прильнул губами к руке Маши.
– Поедемте ко мне, Мари! Поговорим… Послушаем музыку…

–  С удовольствием, ваше величество, - просто ответила Маша. Притаившийся за кустом Зайцев всхлипнул и в ужасе закусил себе ру- ку…

Объединенные любовью к Маше Герстнер, Родик, Тихон и Пиранделло в панике мчались по Петербургу.

–  Если бы я не знал, как у вас подозрительно относятся к браку с иностранцем, - я бы тут же сделал ей предложение!..
– на бегу кричал задыхающийся Герстнер.

–  Да я его сейчас своими руками с престола свергну!
– орал Пиранделло, громыхая сапогами.
– Не посмотрю, что царь.. Я ее, нашу Манечку, раньше всех полюбил и в обиду не дам!..

Тихон чуть не плакал на бегу:

–  Боженька милостивый!.. Сохрани рабу божью Марию от его величества!.. Нешто нам неведомо, как он с девицами обращается?!.. В кои-то веки промеж государственных дел по безопасности Отечества пришла ко мне моя личная любовь!..

–  Прекрати причитать!
– рявкнул на него Родик.
– Вспомни точно, что он ей сказал? Какими словами?..

–  Поедем, говорит, ко мне… Музычку послушаем… И она, рыбка наша…

–  Быстрей!!!
– скомандовал Родик и вырвался вперед.
– «Музычку послушаем»… Мало ему придворных потаскух!.. «Музычку послушаем»! Прием-то еще какой гнусный, затасканный! Пошляк!..

В тех же покоях, где Николай обычно развлекался с фрейлинами, музыкальная шкатулка играла уже знакомую нам мелодию.

На широкой кровати под балдахином Маша, как могла, отбивалась от откровенных притязаний монарха в уже расстегнутом мундире.

–  Мари!.. Я влюблен… Запах вашего тела… Хотите быть первой фрейлиной двора? Сольемся в едином экстазе!..
– бормотал царь.

–  Ваше величество, нужно принять господина Герстнера… - уворачиваласъ Маша от царских объятий.
– И как можно скорей. Это необходимо всей России…

–  Да, да!.. Конечно!.. Завтра же я приму его!.. Я сделаю для тебя все! А сейчас!.. Божественная!!!

Николай на секунду замешкался. Маша вырвалась и вскочила на ноги. Прижавшись спиной к стене, она рассмеялась и сказала царю:

–  Хорошо, хорошо… Успокойся, миленький! Но завтра же господин Герстнер должен 6ыть здесь. Ладно?

–  Завтра же! Завтра же!..
– в восторге закричал царь и бросился к Маше, срывая с себя мундир.

–  Ну, а теперь помоги и мне, Господи, - устало вздохнула Маша и просто растворилась в глухой стене.

С раскрытыми объятиями Николай так и влип в то место, где только что была Маша. Он потрясенно оглянулся, потом схватил колокольчик и яростно затрезвонил.