Чтение онлайн

– Согласен, тем не менее лучше уйти… Это будет благоразумнее…

Ракен схватил за руку белокурого Паскуаля, увлек его в угол залы и, принудив его сесть возле себя, укрылся таким образом от взора лейтенанта.

– Ты меня удивляешь! — шепнул он ему на ухо. — Ты, значит, перестал ненавидеть Жоржа Праделя?

– Как бы не так! Я его ненавижу всеми силами души!

– А бежишь от него, когда случай сталкивает его с нами.

– Что делать, если я его боюсь.

– Я также. Но ненависть сильнее страха. Теперь, когда он один в Париже, мы можем ему отомстить!

– Но как?

– Я еще не знаю, но мы отыщем способ… Сейчас нам нельзя терять его из виду. Мы выследим, где он остановится, а потом решим, как к нему подобраться. Мне думается, что у него водятся деньжата! У него богатый дядя. Да и кроме того, я знаю одного человека, который нам отвалит порядочный куш, когда мы ему скажем: «Жорж Прадель в Париже, вот его адрес…»

– Кто это?

– Нас могут услышать… Я только скажу, что это господин из Пасси…

– Ах, я и забыл…

Между тем в зале произошло движение. Служащие сняли барьеры, отделявшие эту залу от длинных столов, на которых складывался багаж под строгим наблюдением таможенных чиновников с неизменным куском мела в руках. Выйдя из своей задумчивости, лейтенант вынул из кармана билет и ключ и стал искать свой чемодан. Он нашел его без труда и в сопровождении носильщика, взвалившего себе на плечи его вещи, направился к извозчику. На вопрос последнего, куда ехать, он ответил:

– В Гранд-отель.

Экипаж тронулся, унося с собой Паскуаля, поместившегося кое-как на запятках. Меньше чем за три четверти часа они доехали до бульвара Капуцинов. По мере того как лейтенант приближался к месту назначения, лицо его теряло озабоченное выражение.

«Милый и добрый дядюшка, дорогая сестра Леонтина, итак, я увижусь с вами после столь долгой разлуки и обниму вас от всей души, — думал молодой человек. — С этих пор все мое счастье будет заключаться в одной вашей любви. Я чувствую, что с вами мое разбитое сердце снова оживится. Мне все казалось потерянным навсегда. Вокруг себя я чувствовал пустоту, пропасть… Я ошибся. Я жестоко страдал… Я страдаю и теперь, но я не одинок в мире… У меня остались родные. Два дорогих мне существа, быть может, залечат раны, которые я считал неисцелимыми».

Извозчик остановился и, постучав в стекло кареты, спросил:

– Нужно ли въезжать во двор?

– Не нужно, — опустив стекло, отозвался пассажир.

Расплатившись с извозчиком, он вышел из кареты, взял одной рукой свой чемодан, другой картонку со шляпой и вошел под своды монументальных ворот Гранд-отеля. Белокурый Паскуаль также сошел с запяток и в одно мгновение преобразил свой шейный платок в повязку, которая, скрыв половину его лица, придала ему вид человека, страдающего флюсом. Затем он пошел за лейтенантом, не подозревавшим, что кто-то за ним следит, в контору гостиницы.

– Сделайте одолжение, — сказал лейтенант, — укажите мне номер господина Домера.

Конторщик, посмотрев на него с минуту, спросил:

– Я имею честь говорить с господином Жоржем Праделем?

– Да, милостивый государь.

– Нас уведомили о вашем приезде. Номер господина Домера, сто четвертый, к вашим услугам. Ваш дядюшка даже заплатил за сегодняшний и завтрашний дни.

– Он сейчас там?

– Господина Домера нет в Париже.

– Это невозможно! — воскликнул Жорж Прадель.

– Однако это так. Господину Домера пришлось уехать сегодня утром, в десять часов. Вот письмо, которое он поручил вам отдать и в котором, без сомнения, он объясняет вам свой отъезд.

Конторщик подал письмо лейтенанту и сказал одному из лакеев:

– Возьмите чемодан господина и проводите его в сто четвертый номер.

Чрезвычайно разочарованный этой новостью, Жорж Прадель последовал за лакеем по величественным лестницам. Паскуаль присутствовал при кратком разговоре, который мы сейчас привели, но, как только произнесен был номер помещения, тотчас исчез.

Номер сто четвертый состоял из передней, гостиной и двух спален. Подобное помещение в Гранд-отеле доступно только богатым людям, и месячного жалованья лейтенанта едва хватило бы, чтобы заплатить за сутки. Лакей поставил чемодан в одну из спален и спросил:

– Вам угодно что-нибудь?

– Нет, — ответил офицер, — пока ничего.

– Вот электрический звонок, — сказал лакей, — если вам будет угодно что-нибудь приказать. Когда вы будете уходить, отдавайте ключ коридорному или в контору гостиницы для сохранности ваших вещей.

– Так и сделаю… хотя в моем чемодане и нет ничего такого, на что могут польститься воры.

Лакей поклонился и ушел. Оставшись один, Жорж Прадель осмотрелся вокруг с удивлением; ему, привыкшему к стоянке в Алжире, где простота помещений доходит до крайних пределов, казалось, что он попал во дворец. Лейтенант сел и разрезал перочинным ножиком поданный ему в конторе конверт, вынул из него письмо и прочел его дважды с величайшим вниманием.

– Какое несчастье! — сказал он вслух. — Милый дядюшка вынужден был неожиданно уехать. И каково это: наши поезда встретились, не знаю только где, быть может, он меня и заметил. А милая Леонтина надеялась обнять меня сегодня вечером, а вместо этого — теперь в пансионе, и на целую неделю. Впрочем, неделя быстро пройдет!

Помолчав немного, он продолжал:

– Конечно, я понимаю, почему добрый дядюшка желает, чтобы я поехал в Рошвиль. Оставить триста пятьдесят тысяч франков в пустом замке, охраняемом одним только мужчиной! Как неосторожны эти миллионеры! Триста пятьдесят тысяч франков!.. Приданое моей сестры! Этой суммы достаточно для того, чтобы привлечь туда беглых каторжников со всей Франции. К счастью, об этом никто не знает… — И Жорж добавил, подумав: — Что мне делать в Париже без дядюшки и сестры? Завтра утром я буду в дороге.

Лейтенант посмотрел на часы. «Пять часов без четверти. Как убить время до ночи? Если бы я знал, где находится тот пансион, в котором моя сестра, я отправился бы туда, и начальница, конечно, позволила бы мне увидеться с Леонтиной! Но дядюшка позабыл написать мне адрес. Ах, придется поскучать! А между тем есть офицеры, которые от одной мысли о поездке в Париж приходят в восторг. Правда, сердце у них не страдает так сильно, как мое, и их манит к себе Париж — город удовольствий и любви!..»