Чтение онлайн

Если он делает куклу, чего ему еще не хватает? Туловища и головы. Всего четыре детали. Руки у него есть, ноги тоже, остались туловище и голова. Четыре детали, четыре вылазки. Четыре вылазки, четыре уведомления. Первое оставлено на груди Айяччио, второе – на двери антикварши, третье, когда они опознают труп, скорее всего, найдут в помещении, где произошло убийство. Но успеют ли вовремя вычислить третью жертву? Амальди был почти уверен, что все намеченные жертвы женского пола. В преступлениях такого рода всегда есть сексуальный подтекст. Убийца зациклен на сексе и на власти.

«Разве что ваш охотник удовлетворится… тремя свиньями», – сказал профессор Авильдсен, толкуя послание убийцы, заключенное в трех сухих листиках. Счет сходится. Первая свинья – Вивиана Юстич. Вторая – неизвестная на пляже. Третья – туловище и четвертая – голова, а может быть, наоборот. Таким образом, замысел вырисовывается несколько яснее. Тогда охотник должен быть очень образованным человеком. Кому известны обычаи далекого дикого племени? Ученому. Сколько человек, помимо профессора Авильдсена, могут обладать такой информацией и использовать ее для постановки своего спектакля?

«Расспросить Авильдсена», – пометил себе Амальди вторым пунктом, хотя в душе все восставало против новой встречи с профессором.

Вернемся к трупам. Кардинальных различий меж ними нет. Деревянные конечности. Выстроенная мизансцена. Символика: доступность, похоть, приглашение, эротика. Сексуальные стимулы выставлены на обозрение, «приставлены к месту». И перечеркнуты смертью. То есть уже не опасны?

«Что еще?» – спросил он себя.

Тут же вспомнил бархатную ленточку и отметины мягкого карандаша.

Вот что не вписывается!

Амальди почувствовал учащенное биение сердца. Он близок, это несомненно. Но к чему близок?

И сам себе ответил: «К его видению».

Карандашом он обозначил у первой жертвы место головы, а не ног и не туловища, хотя их ему тоже не хватало. У второй жертвы он также не пометил недостающее туловище. Знак поставлен только для головы, и этот он прикрыл бархатной ленточкой. Сексуальный, соблазнительный материал. Женский. Но почему только голова?

«Близок к его ощущениям, – поправился Амальди. – К его… образу мысли».

«Два замысла в одном», – черкнул он на листке.

Убийца преследует два замысла в одном. Первый – сотворение человеческой куклы. Мотивация сексуальная, возможно, Эдипова. В прошлом насилие. Подавление. Высокая концепция Добра и Зла в их противостоянии. Жажда повелевать, раз и навсегда утвердить свою власть. Но второй замысел, до конца еще не оформленный в сознании убийцы, возможно присутствующий лишь на уровне подсознания, пожалуй, основная движущая сила его действий, связан с головой. Голова, отделенная от тела куклы. Голова, которой он хочет помешать думать? Слышать телесные послания? Его голова?

– Поскольку мыслящая голова, – в третий раз повторил он вслух, почти скандируя, – мыслит о смерти.

Несомненно, его послание имеет двойной смысл. Его голова мыслит о смерти. Но плохо то, что всякая голова мыслит о смерти. И надо положить конец этим мыслям. Надо убить смерть.

– Элеонора Дерузико! – запыхавшись, выпалил с порога Фрезе. – Доктор Элеонора Дерузико. Врач городской больницы. Пять дней не появлялась на работе, и директор подал заявление о пропаже. Шестнадцать букв. Совпадают с буквами уведомления. Ты был прав. В точку попал.

– Та же больница, где лежит Айяччио?

– Да.

– Значит, Айяччио – это след.

Джакомо Амальди и Никола Фрезе укрылись за машиной от града камней и бутылок, которыми засыпали стражей порядка разъяренные граждане. Еще один жизненный виток. Народ устал от партизанской войны кварталов и отдельных улиц и, как по команде, высыпал на улицы. Никто не заявлял о демонстрации протеста, не было никаких организаторов и вдохновителей. Просто город почувствовал, что мусор вот-вот задушит его, и, как обезумевший конь, весь в мыле, взвился на дыбы.

– Если не остановить их, они перебьют друг друга! – завопил Фрезе, перекрикивая гул.

Амальди высунулся из-за машины и поглядел на толпу. Полицейские со щитами и баллонами слезоточивого газа безуспешно пытались разогнать демонстрантов.

– Пошли, – сказал он.

Фрезе последовал за ним, прикрывая голову от летящих камней.

Они свернули в безлюдную улочку и направились к дому доктора Элеоноры Дерузико. Визит к Айяччио ничего не дал. Состояние больного резко ухудшилось. На него было страшно смотреть. Говорил он только о запахе ладана. Поняв, что ничего из него не выжмешь, Амальди и Фрезе с тяжелым сердцем ушли из больницы и нарвались на разъяренную толпу. Теперь они шли быстро, почти вплотную к стенам домов, и все время оборачивались. В самом конце улицы дорогу им преградил какой-то верзила. Лацкан его пиджака был оторван, галстук сбился набок; он шел пошатываясь, хотя и не был пьян. Казалось, внутри у него пружина, которая никак не может разжаться. В руке он держал пистолет. Амальди и Фрезе остановились, как вкопанные. Он их заметил и направил на них оружие, но без всякой агрессивности, словно перст указующий.

– Ну что? – спросил верзила, будто продолжая начатый разговор. – Вы нашли хоть одного?

Фрезе помотал головой; Амальди отмалчивался.

– Неужели никого?

Верзила подошел к ним вплотную; дуло пистолета почти уперлось Амальди в солнечное сплетение. У человека были красные безумные глаза; в уголках губ запеклась слюна.

– Спрятал бы ты свою пушку, а? – посоветовал Фрезе.

Амальди отметил, что в голосе помощника нет ни грана страха, а у него самого ноги стали ватные, когда верзила тупо взглянул на пистолет и поднес его к глазам.

– Ни одного? – повторил он, опуская руку.

– Ни одного, – эхом откликнулся Фрезе. – Нам всем надо передохнуть малость, а потом уж продолжим охоту. Договорились?

Глаза незнакомца сверкнули. Он был выше Фрезе чуть ли не на две головы. Амальди не знал, что делать. Фрезе поднял руку и с трудом дотянулся до плеча верзилы. Тот вздрогнул, как будто его ударило током. Фрезе посильнее сжал его плечо. Верзила снова стал размахивать пистолетом в воздухе, не в силах выдавить ни слова. Глаза его наполнились слезами. Фрезе легко вырвал у него оружие, вслед за этим здоровяк мешком рухнул на тротуар, пополнив кучу мусора.