Чучело
Шрифт:
«Ты пожалел ее?» — продолжала свой допрос Миронова.
«Предположим, пожалел».
А Миронова ему:
«Эх ты, хлюпик!»
Жестко так, жестко сказала и с отвращением отвернулась от него.
И тут Димка набрался, наконец, храбрости:
«Ну, а если это сделала не она?»
Миронова его добила:
«Манная ты каша с киселем!» — и коротко засмеялась, как щелкнула кнутом.
Димка сорвался со своего голоса и бухнул:
«Ну, а если это сделал я?!» — и с вызовом улыбнулся, оглядывая всех.
«Ты?! — Впервые за все это время Железная Кнопка явно удивилась и внимательно посмотрела на Димку. — Это уже любопытно!»
Они сразу на него набросились, окружили, затанцевали вокруг, запрыгали.
Валька заорал с восторгом:
«А вдруг правда он!»
А Шмакова:
«А что, вполне возможно!»
А Попов:
«И еще как!»
А Лохматый:
«Тогда нам тебя жаль!»
А Рыжий:
«Вот будет подарочек главному хирургу товарищу Сомову!»
«И эта дурочка, Бессольцева, его покрывала!» — догадалась Железная Кнопка.
Наступила тишина — все молча смотрели на Димку.
Он как-то криво ухмыльнулся. Его лицо меня испугало; может быть, он еще сам не знал, что он сделает в следующий момент, а лицо уже стало как в классе, когда глаза у него побелели от страха.
«И пошутить, говорит, нельзя. — А сам засуетился, заулыбался. — Шуток не понимаете».
Миронова и не понимала таких шуток.
«Ты мне в глаза, говорит, в глаза смотри!»
Димка оттолкнул ее: он не захотел смотреть ей в глаза.
«Отстань!.. Я же сказал — это шутка. — Он неестественно рассмеялся: — Шут-ка!» И вдруг весело подмигнул всем.
А меня как обухом по голове, как подмигнул он им, все поплыло перед глазами и голова закружилась.
А Железная Кнопка кричала свое:
«Ты мне в глаза смотри!..»
Лохматый сжал Димкину голову ладонями, чтобы он ею не вертел, чтобы Железная Кнопка могла заглянуть ему в глаза.
А все старались перекричать друг друга:
«Ты пульс, пульс, Миронова, у него послушай!..»
«Попался, Димочка! — сказала Шмакова. — Теперь выкручивайся!»
И вдруг они все одновременно пошли на Димку.
Я бросилась в сарай, чтобы он увидел меня, чтобы не боялся, что он один. Я даже про подмигивание его в тот момент забыла.
Они его прижали к стене — мне его не было видно, только долетал из свалки его захлебывающийся голос:
«Вы обалдели! Я решил… помочь… Бессольцевой… Ее жалко. Вы что, не люди?»
Я кусалась, царапалась, пока не добралась до него. Думала, что еще не пропал, раз жалел меня.
Я дралась и вопила:
«Пустите меня! Пустите!»
«Смотрите, Чучело! — почему-то шепотом произнес Рыжий. — Сама пришла?»
«Сама», — сказала я.
«И не боишься?» — спросил Лохматый.
«Не боюсь. — Я повернулась к Димке, улыбнулась ему и сказала: — Я не могла больше тебя ждать, вот и пришла».
Димка молчал.
Я ему улыбалась, чтобы подбодрить его, улыбалась до тех пор, пока он тоже не разжал губ. Жалко так улыбнулся, но все-таки…
Валька захохотал:
«По-моему, они объясняются в… дружбе».
«Подожди, Валька, — сказала Железная Кнопка. — Бессольцева, ты зачем к нам пришла?»
Я ей не ответила — не хотела ничего сама говорить, хотела, чтобы Димка. Но Димка продолжал молчать.
«Давайте устроим им очную ставку, — предложила находчивая Шмакова. — Это же очень интересно».
«Бессольцева, — начала Железная Кнопка, — так кто же из вас предатель? — Она перевела взгляд с меня на Димку, потом с Димки на меня. — Ты или Сомов?»
Я посмотрела на Димку и сказала:
«Конечно… я».
«Ребята! — заорал Рыжий. — Она прибежала просить прощения! Я догадался! Я умный…»
«Допекли! — понеслось с разных сторон. — Наконец-то!»
«Так я и думала, — сказала Железная Кнопка. — Сомов ее пожалел. Я же говорила — он хлюпик. — Она повернулась ко мне — лицо ее запылало справедливым гневом. — Ну, что же ты молчишь? Падай на колени!.. Кайся!.. А мы послушаем! Может быть, ты нас так разжалобишь, что и мы тебя простим».
Я подождала, пока она замолчала, и сказала Рыжему:
«Снимай платье!»
«Пожалуйста, — заторопился Рыжий. Он снял платье и протянул мне. — На…»
А когда я хотела его взять, кинул через мою голову Лохматому. Ничего не понимая, я бросилась к Лохматому, а он подразнил меня платьем, покрутил им перед моим носом и перекинул Вальке… И понеслось по кругу!
Валька — Шмаковой, Шмакова — Попову, тот еще кому-то… И каждый дразнил меня.
Быстрее, быстрее!
Мне стало жарко, я носилась как угорелая, и прыгала, и хватала их за руки, но платье перехватить не могла.
Быстрее, еще быстрее!
Передо мной мелькал круг из их лиц, а я носилась в нем, точно белка в колесе.
Мне бы надо остановиться и уйти, наплевать на это платье и на них на всех наплевать, но я, как последняя дурочка, металась между ними, старалась их победить. Не ради себя, ради Димки.
И вдруг кто-то из круга бросил платье Димке, и тот поймал его. Я почувствовала, как все они напряженно затихли.
Миронова сказала:
«Вот вам и очная ставка. Наконец-то мы узнаем всю правду!»
Я подошла к Димке, протянула руку за платьем и улыбнулась ему:
«Ну, пошли?.. Поговоришь с ними в другой раз».