Чтение онлайн

— Мне интересно узнать насчет дневника, того самого, что был недавно найден,— напомнила Аманда.— Я читала, что она вела его здесь, в Невере, в этом монастыре.

— И я слышала то же самое,— кивнула сестра Франческа.— Она вела дневник в конце жизни, записывая все, что могла припомнить из своего детства еще до явлений Девы Марии, а также оставляла более детальные воспоминания о своих видениях в гроте. Перед смертью Бернадетта отослала дневник на память какому-то родственнику или другу.

— Как же его отыскали столько лет спустя? И где?

— Мне известно лишь, что обнаружен он был в Бартре, а выкупил его для церкви кто-то из Лурда. Во всяком случае, заключительную часть дневника.

— Ay кого именно в Бартре его приобрели? — попыталась уточнить Аманда.

— Не знаю.— Похоже было, что монашка впервые покривила душой.— Можете спросить у отца Рулана, когда вернетесь в Лурд.

— Наверное, я так и сделаю. Что ж, спасибо вам за все.

— Храни вас Господь,— произнесла сестра Франческа и оставила их вдвоем.

Лиз сверкнула глазами вслед монахине.

— А благодарить-то тебя не за что, сестра,— пробормотала она.— Сплошной облом. Но какая четкая партийная линия!

Они зашагали прочь.

— Не знаю даже,— задумчиво произнесла Аманда.— Может, здесь и в самом деле что-то кроется. Не дает мне покоя этот дневник.

— В том, что он подлинный, можешь не сомневаться,— проворчала Лиз.— Папа никогда не огласил бы его содержания, если бы не знал наверняка, что дневник не подделка.

— Я совсем не о том думаю. Я думаю о том, что еще там могло быть. Церковь огласила лишь ту его часть, где говорится о явлениях, особенно о том явлении, когда Богородица поведала Бернадетте третью тайну. Но ты же слышала, что сказала сестра Франческа. В дневнике есть сведения не только об этом. Бернадетта оставила самые разнообразные воспоминания о своих юных годах.

— И что из этого? Что это тебе даст? Забудь об этом. Мы зашли в тупик и должны это признать. Мы проиграли. Я проиграла своему боссу Траску. Ты проиграла своему дружку Кену. Мы обе — в пролете.

Аманда медленно покачала головой:

— Не знаю. Я пока из игры не вышла. Буду сражаться дальше.

— За что?

— Да за все тот же дневник. Мне нужно больше разузнать о дневнике, из-за которого мы оказались в Лурде.

— Ах вот как,— усмехнулась Лиз.— Поверь, ни к чему ты этим путем не придешь.

— Посмотрим,— тихо произнесла Аманда.

В Медицинское бюро Лурда на второе обследование за день Эдит Мур явилась в точно назначенное время. Она провела в кабинете менее получаса и ушла, обменявшись с доктором Полем Клейнбергом всего несколькими словами. Он лишь поблагодарил англичанку за то, что она пришла снова, извинился за неудачный рентгеновский снимок и передал ее в руки Эстер Левинсон для проведения нового рентгеновского обследования.

И теперь Клейнберг в нетерпении мерил шагами смотровую, ожидая, когда Эстер вывесит негативы и зажжет экран. Оставалась сущая механика, рутина. Скоро он покончит с этим делом и к вечеру вернется в Париж.

— Готово,— объявила Эстер, зажигая на экране свет. Она отступила в сторону, давая доктору Клейнбергу

дорогу к снимкам.

— Это займет не более минуты,— рассеянно пробормотал он.

Однако в минуту ему уложиться не удалось.

Прошло десять минут, прежде чем доктор Клейнберг оторвался от рентгеновских пленок, неуверенным шагом подошел к стулу и тяжело опустился на него. Было видно, что врач не на шутку озадачен. Подняв голову, он увидел встревоженный взгляд медсестры.

— Опять не получились снимки? — спросила она.

— Получились очень хорошо,— ответил Клейнберг.

— Значит, вы можете подтвердить, что мы имеем дело с чудо-женщиной?

— Нет, не могу,— отрезал Клейнберг.

— Что? — Эстер в изумлении сделала шаг вперед.— О чем вы?

Клейнберг встретился с ней взглядом и покачал головой:

— Никакого чуда тут нет. И боюсь, никогда не было. Саркома определенно на месте. Опухоль или вернулась, чего я прежде никогда не встречал, или просто никуда не девалась. Что бы ни произошло, миссис Мур не излечилась.

От шутливого настроения медсестры не осталось и следа.

— Но, доктор… Это… Это невозможно.

— Это факт, Эстер.

— Но другие снимки.— Она словно молила его за миссис Мур.— Предыдущие, свежие, на которых нет никакой саркомы. А как насчет отрицательных результатов биопсии? Она должна была выздороветь, должна.

Клейнберг по-прежнему только качал головой:

— Я не могу этого объяснить. Это противоречит всякому здравому смыслу.

— Разве что другие врачи — уж не знаю, что ими двигало, неразумное рвение или что-то еще,— как-то подкорректировали предыдущие снимки? Хотя нет,— тут же поправилась Эстер,— это тоже ничего не объясняет. Миссис Мур стала хорошо себя чувствовать, из инвалида она снова превратилась в здорового человека.

— Не спорю,— кивнул Клейнберг.— Но поймите, Эстер, снимки не лгут. Она снова — или по-прежнему — страдает от рака. Вскоре она будет не функциональна. Ее состояние неизбежно ухудшится. Чудесного исцеления нет. Нет никакой чудо-женщины.

— Доктор, это ужасно. Вы… Вы должны сказать об этом доктору Берье.

— Не могу.— Поколебавшись, Клейнберг уточнил: — Пока не могу.— И добавил: — Такой диагноз может оказаться неприемлемым, поскольку исходит от человека моих убеждений. Они все решат, что человек не их веры пытается ставить им палки в колеса.

Эстер коснулась пальцами ближайшего к ней рентгеновского снимка.

— Этот снимок тоже неверующий. Но он никому не ставит палки в колеса. Он беспощаден. Он говорит правду.

— Не каждому. И не сразу,— возразил Клейнберг.— Врач общего профиля может проглядеть то, что увидит специалист по саркоме.

— А в том, что видите вы, нет ошибки?

— Абсолютно исключено. Наша чудо-женщина в беде.

— Вы не можете оставить это просто так.

— А я и не оставлю. Но у меня не хватит духа сообщить эту новость Эдит Мур. Я думаю, ей должен сказать об этом муж, а уж потом слово будет за мной. Не могли бы вы попросить секретаршу Берье найти мистера Мура, Регги Мура, и передать ему, что мне нужно как можно скорее с ним встретиться?