Чудо
Шрифт:
В столовой появился О'Хара, маленький и кругленький человечек, годящийся по возрасту в отцы Джулиану. Он был его единственным слугой – и дворецким, и камердинером, и лакеем, и кучером…
– Бедняжка изголодалась, милорд, – с укоризной сказал О'Хара.
Джулиан смерил его холодным взглядом:
– Я прекрасно осведомлен о состоянии ее милости.
Не спрашивая, О'Хара наполнил бокал Джулиана.
– Это нехорошо, милорд. Она так несчастна и…
– О'Хара, – перебил Джулиан, – ты заходишь слишком далеко.
О'Хара не обратил внимания на предупреждение.
– Может быть, вам надо немного поухаживать за девушкой?
Джулиан вскочил, бросил на слугу сердитый взгляд и вышел из столовой, взяв с собой вино. В библиотеке он выглянул в окно. Началась метель, небо было темным, ветер завывал. И на душе у Джулиана было пасмурно. Его жена находилась наверху, оскорбленная и несчастная. И все из-за него. С тех пор, как он встретил ее, у него не было ни минуты покоя. Джулиан поставил бокал на стол. Перед его глазами встала картина: Лиза, свернувшаяся на кровати; ее по-детски припухшие губы соблазнительно приоткрыты, маленький носик вздернут; она спит. Темные волосы разметались по подушке…
Джулиан проглотил слюну и отвернулся от окна. Внезапно он почувствовал шевеление своей плоти. Он не имел права на такие мысли. Но, черт возьми, возбуждение длилось так долго…
Лиза проснулась от собственного крика. Лучи утреннего солнца лились в спальню, и огонь полыхал в камине. Но Лиза была не одна. Джулиан Сен-Клер, чудовище из ее снов, стоял возле ее постели и смотрел на нее. И лицо его было красивым. Лиза сразу все вспомнила. Ужас и отчаяние снова захлестнули ее. Она резко села на постели и тут поняла, что на ней ничего нет.
Девушка лихорадочно натянула одеяло до подбородка. Ее лицо горело: Джулиан видел ее обнаженную грудь.
– Что ты делаешь в моей комнате? – воскликнула она.
На его щеках тоже выступила краска.
– Я стучал несколько раз, но ты не проснулась. Я пришел погреться, – сказал он.
– Согрелся? Иди теперь отсюда.
В глазах Джулиана вспыхнул гнев.
– Умерьте свой тон, мадам.
– Моя грубость под стать вашей. Ни один джентльмен не позволит себе вторгаться в спальню леди!
– Почему ты не наденешь что-нибудь теплое? – спросил он. – Хочешь погубить свое здоровье?
– А тебе-то что? – пожала плечами Лиза. И получила в ответ сердитый взгляд.
Он подошел к двери, оглянулся:
– Нас занесло.
– Что-что?
– Снег шел всю ночь. Дороги замело. Боюсь, нам придется пробыть здесь несколько дней. Тебе и мне.
Когда он ушел, Лиза уткнулась лицом в подушку.
– Нет, – прошептала она с отчаянием, – о нет!
Она была так несчастна!
Лиза решила запереться в своей спальне. Не хочет она видеть Джулиана. Конечно, придется встречаться с ним за едой, но это она как-нибудь переживет. Глупо голодать, когда в доме есть продукты, тем более после двух месяцев поста. Она спустилась к завтраку без четверти десять. Джулиан читал вчерашнюю газету, которую привез из Нью-Йорка. Когда она вошла в комнату в бледно-розовом платье, он поднялся. Лиза не могла не признать, что его манеры безупречны. И хотя на нем были старые сапоги для верховой езды, потертые бриджи и поношенный камзол, он выглядел элегантно. Лиза делала вид, что не замечает его. Девушка снова села на другом конце стола. Но она чувствовала, что Сен-Клер смотрит на нее. «Он ошибся», – подумала Лиза с внезапной надеждой. Их не могли поженить по доверенности. Мысль об этом была для нее непереносима.
О'Хара вошел в комнату. Он принес омлет и поджаренный хлеб.
– Доброе утро, милорд, миледи. – Он говорил с сильным ирландским акцентом. – Счастливого Рождества.
Лиза похолодела: она забыла, какой сегодня день! Девушка взглянула на Джулиана и тут же опустила голову, пробормотав:
– Счастливого Рождества.
Может, для кого-то этот особый день, день любви и веселья, и был счастливым. Но не для нее. Для Лизы он стал днем горя и отчаяния. Она жаждала быть дома со своей семьей. Как ей нужны были отец, мачеха и сестра! Лизе больше ничего не хотелось, ни есть, ни пить. Хотелось только остаться одной и не видеть этой противной красивой физиономии.
– Извините меня, я… – пробормотала она, вставая из-за стола. Повернулась и выбежала из комнаты.
– Подожди, Лиза! – крикнул Джулиан.
Она бросилась к лестнице:
– Ну что тебе от меня надо?! Оставь меня в покое!
– Лиза, нам надо поговорить.
– Нет! – закричала она и изо всех сил затрясла головой.
Он сжал ее локоть.
– Пойдем со мной. – Он говорил спокойно, но твердо. Это был приказ.
Лиза поняла, что у нее нет выбора, и покорно пошла с Джулианом в библиотеку. Дверь он не закрыл. Отпустил Лизу и отвернулся к окну. Снег на улице падал пушистыми хлопьями.
Лиза стояла, опустив голову. Это было самое худшее Рождество, которое она только могла себе представить. Ее сердце было разбито. Ее душа погребена под развалинами счастья. Ее жизнь кончена…
Джулиан медленно повернулся к ней:
– Я хочу тебе все объяснить.
Лиза молчала.
– Я женился не по своей воле, Лиза. Честно говоря, если бы у меня был выбор, я бы никогда не женился во второй раз.
Лиза глотала слезы.
– Ты снимаешь груз с моего сердца, Сен-Клер.
– Пожалуйста, помолчи минуту, Лиза.
Она вздохнула. Ничего не оставалось делать, как выслушивать глупые объяснения. Как будто они могли изменить ее судьбу. Он кашлянул.
– Обстоятельства заставили меня жениться.
– На наследнице вроде меня!
– Да. – Он посмотрел ей прямо в глаза.
Ей показалось, что он действительно сожалеет.
– Это едва ли оправдывает тебя, Сен-Клер, – возразила она. – Другая женщина, может быть, была бы счастлива, но не я.
– Мой брат очень болен.
«Это что-то новенькое».