Чтение онлайн

– Почему?

– Я все расскажу вам во время следующей нашей встречи. Сейчас мне нужно идти, Армалинский встает рано и хватится меня… Приходите завтра на это же место в это же время, господин Рязанов!

Сказав так, арап встал и принялся карабкаться вверх по склону. Иван Иванович задумчиво посмотрел ему вслед. Неожиданное признание Моисея обещало изрядно продвинуть своеобразное расследование Рязанова, но, с другой стороны, возлагало на него определенные обязанности и ответственность за арапа. Что там! Зато Бенедикт Карлович был бы рад свидетелю… В самом деле, взять его с собою, а потом отправить поездом или морским путем в Европу или в иное место, ему угодное? Никакого предубеждения к чернокожим Рязанов не испытывал, к тому же Моисей показался ему человеком образованным и воспитанным. Поговорить с ним будет в самом деле любопытно; Армалинскому, опять же, несложно объяснить, что одинокому арапу здесь не место, в большом городе ему устроиться проще… Но почему нужно уезжать как можно скорее?

Рассуждая таким образом, Иван Иванович поймал двух окуньков, красноперку и невиданную им доселе рыбу вьюна, который тихо пищал, снимаемый с крючка. А за обедом Рязанов наконец познакомился со штабс-капитаном Шкирятовым.

Правильнее будет сказать, что знакомство с Владимиром Петровичем Шкирятовым произошло не за обедом, а за отсутствием такового: оба отказались от стола, сославшись на съеденный во время «адмиральского часа» плотный завтрак, и случайно встретились у бильярда, куда радушный Миклашевский прислал со своим камердинером Андреем коньяку, дабы гости не заскучали.

– Не сыграть ли партию? – спросил Рязанов, представившись.

– Признаться, я не большой любитель, – улыбнулся штабс-капитан. – Так что проиграю, а коли заранее в том уверен, к чему тогда начинать? Согласитесь, я поколебал ваше мнение насчет привычек и способов времяпрепровождения русского офицерства?

– Самую малость. В продолжение хотел бы спросить, господин Шкирятов, почему вы не носите кителя?

– Отдыхаю от службы. Я не приветствую тех господ офицеров, кто повседневно носит форму. Есть, знаете ли, хлыщи, что даже в реку лезут при эполетах. Раз уж мы не станем играть, не покурить ли нам?

– С удовольствием, – согласился Рязанов.

Они вышли на балкон, и штабс-капитан раскрыл серебряный портсигар с монограммою, сказав:

– Угощайтесь. Египетские.

– Бывали в Египте?

– Ни в коем случае. Покупаю у нас в Старой Руссе, есть там одна еврейская лавочка…

– Изволите служить в Вильманстрандском полку?

– Точно так, господин Рязанов.

– А вот я бывал в Гелуане… – затянулся Иван Иванович. Египетский табак оказался крепковат. – Матушка почитала меня слабогрудым и отчего-то решила, что надобно свозить в Египет. Правда, толком ничего и не помню – мал был.

– Вижу, скучаете здесь, у Миклашевских?

– Порыбачил с утра… Люди добрейшие.

– Не отнять, не отнять. Вы вот сказали – порыбачили. А насчет охоты как?

– Да я сам хотел про то заговорить. Прослышал, вы затеяли стрелять медведя, который на окрестности жуть нагоняет.

– Непонятно все с этим медведем, – озабоченно сказал Шкирятов. – Что-то не верится мне в такое его поведение, уж медведей я за свою жизнь премного повидал. Потому и собираюсь устроить экспедицию, вот только охотников в здешнем крае не сыскать. Был бы весьма благодарен за соучастие.

– Я с удовольствием, да кто ж еще с нами?

– Мужиков-то найти нетрудно, а из прочих только господин Каратыгин.

– Каратыгин? Позвольте, мне говорили, что он в охоте не силен.

– Зато собаки у него знатные. Полагаю, послезавтра и поедем. Если у вас платья подходящего не имеется, могу предоставить свое, мы, слава богу, схожей комплекции.

– Был бы благодарен, господин штабс-капитан.

– Вот и замечательно. Осмелюсь спросить: а вы, господин Рязанов, по какой части?

– По правоведению.

– Верно. Я и забыл, ведь милейший Афанасий Адамович мне говорил про то. Может быть, еще коньяку?

– Почему бы и нет?…

Арап ждал в условленном месте, сидя на травке и глядя на воду. Заприметив Ивана Ивановича, он поднялся и сказал:

– Доброе утро, господин Рязанов!

– Доброе утро, господин Моисей, – ответствовал Рязанов и бросил удочки на берег. Ловить сегодня рыбу он не собирался, снасти взял исключительно для виду.

Арап на «господина» никак не реагировал, спросил спокойно:

– Обдумали ли вы мое предложение?

– Вы говорите о желании стать моим слугою? Если я более никак не могу вам помочь – что ж, я согласен. Но прежде вы должны ответить на интересующие меня вопросы – такое мое условие. И первый из них будет таков: для чего вы взяли с собою револьвер?

Арап охлопал себя руками по бокам.

– У вас наметанный глаз, – похвалил он. – Я полагал, что револьвер мой не виден.

– Он и не был виден, пока вы сидели, – сказал Иван Иванович, – но стал заметен, как только вы поднялись. Зачем он вам?

– Для самозащиты, – отвечал арап. – Я боюсь.

– Кого?

– Да вы, верно, догадываетесь. Того, кто убил графа де Гурси и его семью. Хотя револьвер не слишком мне поможет. Вот что, господин Рязанов… вы знаете, кто или что такое алука?

– Алука?

Иван Иванович порылся в памяти. Слово было знакомое, но никак не получалось открыть заветный ларчик в памяти, в коем оно лежало.

– Нет, пожалуй, – признался он.

– В этом нет ничего удивительного, – сказал Моисей. – Вы зовете их иначе.

– И как же?

– Вампирами, упырями. Однако вам бы надобно знать, что существа эти слишком разнятся между собою: думаю, есть такие, что подходят к привычным описаниям, но есть и те, о которых не знаем ни я, ни вы. Главное, что их всех объединяет, – они не люди и используют для восстановления жизненных сил человеческую кровь.

– Я вполне допускаю, что такие существа есть, – спокойно сказал Иван Иванович. – Это даже не противоречит церковным канонам, ведь если существует господь с ангелами, то против него обязательно должен быть сатана с бесами. Бес ли, вампир ли – как ни называй, сущность одна: зло. Но мне ни разу не доводилось сталкиваться с подобными созданиями, чью бы сторону они ни представляли – зла или добра, хотя я и испытываю к ним чрезвычайный интерес. Но продолжайте. Какое же отношение между алукой и смертью господина де Гурси?