Чтение онлайн

— Что вы имеете в виду?

— Есть вещи, до понимания которых надо дорасти, просто узнать о них недостаточно. И вот в этом-то и нужна помощь извне. Если сожрешь меня, ты ее не получишь. Но если тебе действительно это поможет, то давай, жри.

От неожиданности я отступил назад и сменил форму с человеческой на зеленого гуманоида со щупальцами и глазами на стебельках. Однако оставил почти человеческое лицо, хотя и зеленое, но мне важно было сохранить человеческий речевой аппарат и легкие, чтобы продолжать разговор.

— Допустим, вы можете мне помочь преодолеть страх и найти другой смысл. Что для этого нужно?

Хотя и не очень верилось, но все же интересно было поболтать, тем более пока я не голоден. А этот старик казался забавным и очень необычным. Для нас, метаморфов, процесс познания важнее примитивного утоления голода.

— Отказаться от причинения вреда живым существам, — ответил Диодор.

— Так я и не причиняю никакого вреда, — пожал плечами я, — разве поглощение — это вред? Их души ведь живут во мне и достигнут Бессмертия вместе со мной.

— Ты бы хотел, чтобы тебя поглотили?

— Нет.

— Тогда не лги, что не причиняешь вреда.

— Ладно, — вздохнул я. — Но я не могу не жрать.

— Почему?

— Как только перестану — стабилизируюсь в какой-либо форме, навсегда потеряю способность к метаморфозам.

Умом-то я понимал, что не стоит откровенничать с людьми и позволять им узнать обо мне слишком много, но мне хотелось продолжать общение с этим старым занудой. Это было так необычно: человек знал, кто я, и общался со мной, не боясь.

— И что? — нахмурился он.

— Как что?! — возмутился я, взмахнув щупальцами. — А как же Бессмертие? Как Сила? Без способности к метаморфозам я стану слабым и уязвимым!

— Это так страшно?

— Да!

— Вот почему я еще при нашей первой встрече сказал, что ты порабощен жаждой и страхом. Ты правда хотел бы стать бессмертным рабом страха?

— Ну, бессмертным-то чего бояться? — ухмыльнулся я.

— Не существует никаких бессмертных. Ты гоняешься за тем, чего нет. Разве ты видел хоть одного бессмертного?

— Не знаю, — неуверенно заметил я. — Как знать?

— Действительно. Но ведь ты существовал не всегда, разве не так?

— Я отделился от родительского тела много лет назад.

— То есть у тебя есть начало. У чего есть начало, у того есть и конец. Тебе это не нравится? Страшно?

Я молчал. Мне и правда было не по себе. Что, если все эти мечты о Бессмертии — просто фикция? Каждый метаморф живет, теша себя ложными надеждами, и на самом деле рано или поздно умирает.

— Как вы так живете? — ужаснулся я. — Понимая свою смертность! Это же ужасно! Какой тогда смысл в жизни?

— Ио, — он прикоснулся к моему плечу, что было совсем уж неожиданностью. Люди никогда не стремились прикасаться ко мне, если понимали, кто я. — Я тоже когда-то переживал то же, что и ты. Я просто хочу, чтобы ты знал, ты не один. И ты всегда можешь обратиться ко мне, если захочешь поговорить.

Внезапно за дверью послышался шум шагов и я напрягся.

— Черт! Мне пора! — заметил я и рванул в ближайшую уборную.

Подняв крышку туалета, я стал просачиваться в канализацию. Там-то уж меня никто не найдет!

— Когда надоест плавать по канализациям в поисках бессмертия, приходи, — небрежно бросил Диодор, наблюдая за мной.

Канализация мне, конечно, не понравилась. Трубы тонкие, я, если по ним ползу, растягиваюсь чуть ли не на всю длину корабля. Еще и, бывает, плавает что-то неприятной консистенции и плохо пахнет. Но в моей ситуации выбирать не приходится, ведь главное — безопасность. Собрался я в резервуар покрупнее и сижу. Тесновато, конечно, но я компактненько так втрамбовался и думаю: че делать-то?

У двуногих дополненная реальность эта дурацкая, а импланты себе не поставить — так они меня сразу вычисляют. Еще и по системе вентиляции роботы дурацкие шастают, горячей плазмой пуляют. Если бы на открытой местности — я бы их щупальцем хвать! А в шахте как? Проход узкий, если еще и плазмой пальнут — так вообще.

Получается, сожрать всех двуногих надо как можно быстрее. Да, я не могу жрать слишком много, от этого тоже отдыхать нужно. Когда Глеба сожрал, думал, сожру и Виктора, но где там, двух людишек за раз — слишком много. Видимо, не достиг я еще такого уровня совершенства. Ну так что же, помирать? Надо достигать!

Тем более что людишки эти нервные какие-то, чуть что, сразу из плазмометов пуляют. Один Диодор — нормальный, хоть и зануда. Но он один, а остальные изрядно раздражать меня стали. Почему они такие агрессивные? Вот сожру их, полечу миры покорять, так другим инопланетянам и расскажу: людишки — очень агрессивная форма жизни!

Детеныша моего как приманку держат, это я из памяти Виктора узнал. Они же сделали вид, что не отремонтировали Серафима, а просто бросили его в лаборатории. На самом деле у него только ноги не работают, а в остальном медный робот вполне себе функционален. Просто теперь он запрограммирован стрелять из встроенного в руку сверхмощного плазмомета во все, что подойдет к детенышу. Если оно без имплантов, конечно.

О приманке осведомлены только Карим и Пако, ну и еще Виктор был. А идея принадлежит Кариму. Хитрый парень, что и сказать. Ох, доберусь же я до него!

Я так несколько часов в резервуаре просидел, пока не почувствовал, что хоть и рановато еще, но все равно готов что-то сожрать. Ну не то чтобы сильно готов, но могу.

Пополз я, значит, по трубам, пока полз, совсем уже заплутал во всех этих поворотах. Ну и ладно, выползу, где выползу, а там уж разберусь. Ну вот высунул глаз на стебельке из крана в какой-то уборной и осмотрелся. Темно, хоть глаз выколи, но я же и в темноте вижу.