Чтение онлайн

– Он так здорово и необычно пахнет: лесом, иголками. Как и ты. Ой, простите: как и вы.

Чукля махнула рукой.

– Да ладно! На «ты» привычнее. Невелика птица – на «вы» величать.

– А скажи: почему тебя прозвали Чуклей? И что это значит?

– Ты живешь в Коми и не знаешь коми-языка? – поразилась Чукля.

– Не знаю. В школе у меня русский класс. Папа ведь у меня русский.

– Эх ты! – Она не на шутку обиделась. Передразнила: – «Папа, папа». Надо знать язык земли, на которой живешь. Стыдоба, Лексей. Ну теперя прощевай!

Возмущенно фыркнув, Чукля удалилась – только белый халат прошуршал, да тяжело затопали ноги в старых обрезанных валенках.

Назавтра было воскресенье. В этот день Чукля не мыла полы: у нее был выходной. Потому Алеша не ждал ее появления.

Зато в воскресенье всегда приходил папа!

Пришел он и в этот раз – как всегда, после обеда. И принес все то же: апельсины (никак не мог запомнить, что Алеша больше любит хурму) и клубничный йогурт (а не любимый черничный). Но это пустяки, главное – пришел.

Папа передал привет от мамы и ее обещание скоро приехать. Алеша покивал, улыбаясь. Затем папа спросил, как сынок себя чувствует. Алеша честно ответил, что иногда неплохо, а иногда побаливает спина и голова. Если болит сильно, он зовет медсестру Зиночку или Нину, и они делают ему укол. После укола всегда легче. После его обстоятельного ответа в разговоре наступила пауза. Правда, мальчик при этом очищал от кожуры апельсин, поэтому можно было и помолчать.

– Папа, а что означает слово «Чукля»? – спросил Алеша, прожевав одну дольку.

– «Чукля»? – переспросил папа. – Не знаю. А откуда ты взял это слово?

– Слышал, – уклончиво ответил сын. – Совсем-совсем не знаешь?

– Чукля, мукля, букля, пукля, – пробормотал папа. – Нет, не знаю. Думаю, что-то смешное. Вроде пакли.

– Это на языке коми, – пояснил мальчик.

– Ну вот, а я русский. Языка коми не знаю. Наверное, мама знает.

– А ты не можешь у нее спросить, когда она позвонит в следующий раз?

– Спрошу обязательно, – пообещал папа. – Надо только слово не забыть. И где только откопал такое…

Папа вытащил из кармана записную книжку и вписал в нее незнакомое слово.

– «Чук-ля». Самому интересно стало. Как только позвонит – тут же и спрошу.

Алеша раздумывал, рассказать ли папе про странное знакомство. Будь перед ним мама, он бы ничуточки не колебался. Выложил бы со всеми подробностями: и про осиновый пропуск, закатившийся под батарею, и про запах тайги, и про сладкий подарок. Мама бы расспрашивала, ахала, удивлялась. Растолковала бы, что означает странное прозвище. Отведала меда, причмокнув и похвалив угощение…

Впрочем, медом можно угостить и папу – отчего эта мысль сразу не пришла ему в голову?

– Пап, смотри, что у меня есть! – Алеша достал из тумбочки баночку с ложечкой. – Попробуй! Это сладко.

– М-м-м… – Папа попробовал и облизнулся. – Мед! Действительно сладко. Откуда он у тебя?

– Угостила санитарка. Которая пол моет.

– Добрые здесь санитарки. Но знаешь, это очень необычный мед.

– Еще бы! Он не с пасеки, а из дупла дуба. Его медведи едят.

– Вот как? Знаешь, сынок, нужно спросить у Игоря Петровича, можно ли тебе это есть. При твоей болезни можно далеко не все, а это особенный продукт. К тому же не покупной, а самодельный.

– Самодельный, – подтвердил мальчик. – Его пчелки сами делали. – Он испугался, что папа заберет баночку и не отдаст до разрешения врача. – Я завтра спрошу на обходе. Обещаю! А до этого есть не буду, ни капельки.

– Нет, сынок, я спрошу. Завтра по телефону. Я ведь и без того звоню, справляюсь о твоем самочувствии. Надо бы прийти лично поговорить, но – работа проклятая. Не отпустят меня никак.

К счастью, папа не стал забирать баночку, и Алеша благополучно вернул ее в тумбочку.

А вечером пришла Чукля. Хотя Алеша совершенно ее не ждал: во-первых, у нее выходной, во-вторых, вчера она так обиделась на его незнание языка коми и так возмущенно унеслась прочь…

Но она пришла, вопреки всему. Видно, не умела долго держать обиду. И пришла не одна, что самое удивительное.

– Это кто? – потрясенно спросил Алеша, когда из ее рук на кровать к нему выпрыгнуло нечто маленькое и шустрое с пушистым хвостом и пятью темными полосками вдоль спинки.

– Бурундук! – гордо объявила Чукля. – А знаешь, как его кличут? Сема!

– Это мне?! А откуда он взялся?

– Из тайги, откуда ж еще? Тебе, кому ж еще?

Чукля была оживленная и румяная. И всегдашний ее запах усилился: словно и вправду пришла она прямиком из заснеженной тайги.

Бурундук Сема тем временем с кровати перескочил на тумбочку, с нее на подоконник, взобрался, цепляясь когтистыми лапками, по шторе на карниз, пронесся по нему, как канатоходец в цирке, и спикировал на стол. Поумерив прыть, принялся исследовать его поверхность.

– Ух ты! – восхитился Алеша, глядя на ловкого и отважного зверька.

– Дружок-корешок тебе будет, – объяснила Чукля. – А то все один да один. Неладно это.

– Ко мне папа сегодня приходил, – сообщил мальчик.

– Раз в неделю на полчаса? А этот все время с тобой будет. Богат Ермошка: есть собака да кошка. Бурундучок-то и веселый, и смышленый. Золотой малец. Ты только с завтрака-обеда ему чуток откладывай да водички наливай. Вот сюда. – Она вынула из кармана блюдечко и маленькую мисочку. – Он спасибочки говорить не умеет, но зато по-другому отблагодарит.