Чтение онлайн

Она бросила взгляд в сторону своей умолкшей наконец соседки, которая как раз вставляла соломину в отверстие стерильной маски. Джейни смотрела, как она проталкивала соломину через резиновое кольцо, пока та не попала в рот. Проткнула вторым концом такой же резиновый уплотнитель в верхней части коробочки, который тут же аккуратно сомкнулся вокруг соломины, создав вполне герметичное соединение. Соседка принялась бодро сосать, со всеми соответствующими всхлипами и причмокиваниями, чересчур ясно слышимыми в наушниках у Джейни. На мгновение соседка подняла глаза на Джейни и, заметив на лице у нее усмешку, быстро отключила звук. Виновато улыбнувшись, она в наступившей тишине вновь отвела взгляд в сторону, увлеченная ритуалом приема пищи.

«Вот и хорошо, — подумала Джейни, — помолчи немного. Не понимаете вы своего счастья, леди. Возьмись вы снова за свое, я, очень может быть, стала бы рассказывать про себя. Например, про то, что была хирургом, хорошим, между прочим, хирургом, что была у меня замечательная семья, но из них никого не осталось и меня — по безжалостным нашим правилам — заставили поменять профессию, и теперь я, в моем возрасте, должна переучиваться».

Джейни отключила наушники и занялась собственной коробочкой. Стало тихо, как под водой, — отдельные звуки доносились сквозь оболочку шлема, но глухо, будто издалека. Мертвый стерильный воздух внутри почти ничего не пропускал. Джейни прикрыла глаза и представила себе, будто она в спокойном, безмолвном лесу, где растут высокие сосны и до слуха доносится только пение птиц и жужжание насекомых, которые всплыли вдруг в памяти вместе с воспоминаниями об, одной из таких поездок в детстве. Покой и умиротворение.

Никакого покоя, однако, не было для стюардов, вынужденных слушать скрипы пластиковых костюмов, когда пассажиры, устраиваясь в креслах поудобнее, неуклюже ворочались в своих тяжелых стерильных скафандрах, предназначенных для того, чтобы исключить самую вероятность попадания любого микроскопического организма американского происхождения на безупречную британскую почву. Скрипы эти были ничуть не более приятны, чем скрип ногтя по классной доске. Для них, несчастных, осужденных блюсти комфорт и стерильность пассажиров, этот рейс, как, впрочем, и все трансокеанские рейсы, напоминал диковатое сборище каких-нибудь оживших кварцитов.

В аэропорте Хитроу к таможенному досмотру стояла очередь. Джейни уже в сотый раз за два часа, с тех пор как встала в хвост вместе со всеми пассажирами ее рейса, подняла взгляд на балкон, внимательно изучая фигуру биокопа, полицейского в зеленой форме биополиции, стоявшего почти неподвижно со своим химическим дробовиком на изготовку. Дуло было нацелено на прибывших, и ствол в руках полицейского ни разу не дрогнул. На этот раз Джейни увидела, как биокоп выпрямился и поднял к голове руку, регулируя громкость в наушниках. Он внимательно слушал, нахмурившись, потом повернулся лицом к другому балкону, где почти в ту же секунду открылась дверь и на антресоли появился еще один биокоп, который двинулся по переходу вперед и остановился рядом с первым. После короткого обмена фразами первый двинулся прочь, а второй встал вместо него в той же позе.

Джейни подтолкнула локтем стоявшую рядом женщину, ту самую, которая не давала ей покоя в самолете. Той уже настолько надоело ждать, что от скуки она принялась учить наизусть инструкции, мелькавшие на зеленом телевизионном экране над залом. Она повернулась к Джейни.

— Смотрите, — сказала Джейни. — Смена караула.

Часа через три Джейни наконец подошла к таможеннику, суровому мужчине среднего возраста, с каменным лицом, который, распространяя вокруг себя запах чеснока, смотрел так, будто больше всего на свете мечтал сейчас выпить хорошего антипохмельного.

«Гнусная работенка», — подумала Джейни и в ту же секунду вдруг поняла, что повези ей меньше на самую малость — и ей тоже пришлось бы всю жизнь заниматься чем-то подобным. Новая работа в сравнении с таможней казалась не такой и ужасной — по крайней мере, там хоть отчасти ей пригодятся старые навыки. Здесь, в Лондоне, Джейни предстояло пройти последний этап практики, а потом, когда получит диплом, начать новую жизнь, где ничто не будет напоминать о прошлом. Постепенно больное и надломленное в ней заменится новым, и она станет той, здоровой Джейни Кроув, какой и должна быть. Порой она думала, что это хорошо, но в другое время потеря и этой части себя казалась ей подобной маленькой смерти. Сейчас она слишком устала, чтобы гадать, что принесет ей день сегодняшний.

Изгибавшаяся волной очередь плавно поднесла Джейни к длинному столу, где стояли, готовые для досмотра, ее чемодан и коробки.

— Какова цель вашего визита? — спросил служащий.

— Научное исследование. Археологические раскопки.

— Какова цель исследований?

— Завершение курса судебной археологии.

— Как долго вы намерены пробыть на нашем прекрасном острове? — спросил он с улыбкой.

По улыбке Джейни догадалась, что таможенник пытается навести ее на неверный ответ.

Однако она была к этому готова, не зря ее инструктировали в Департаменте заграничных поездок США, который и был предназначен для того, чтобы все поездки соотечественников за рубеж в период после Вспышки протекали без неприятностей. Как можно спокойнее Джейни произнесла заготовленную фразу:

— Если ничего не случится, недели три.

Улыбка на лице таможенника угасла. Он проворонил свой шанс объявить ее визит «незаявленным» и снять отпечаток тела. Таможенник явно был разочарован.

— Хорошо, — сказал он, — три так три. Но если визит ваш затянется и вы задержитесь дольше чем на четыре недели, вам необходимо будет доложить о себе в Министерство идентификации, чтобы у вас сняли отпечаток тела. Вы же понимаете, нужно будет выписать вам вид на жительство и все параметры должны быть зафиксированы.

Он вручил ей небольшой буклет.

— Правила поведения для иностранцев, — сказал он. — Незнание не снимает ответственности, поэтому будьте любезны, прочтите внимательно.

Таможенник принялся проверять содержимое ее багажа, а Джейни про себя подумала, уж не собрался ли он устроить ей экзамен по этим правилам. Она было хихикнула, но ее радость тут же угасла, когда она поняла, что зубная паста, дезодорант и увлажняющий крем конфискуются в пользу таможни. Спрей для волос, шампунь и кондиционер легли в желтый пластиковый биостерильный пакет. Ей предоставлялся выбор: получить свои вещи, оплатив карантинную камеру хранения при выезде из страны, или же согласиться на их безопасное уничтожение. Прикинув стоимость камеры, Джейни согласилась на уничтожение.