Шрифт:
Джехан Шуман привык иметь дело с высокопоставленными людьми, руководящими раздираемой распрями планетой. Он был штатским, но составлял программы для автоматических счётных машин самого высшего порядка. Поэтому генералы прислушивались к нему. Председатели комитетов конгресса – тоже.
Сейчас в отдельном зале Нового Пентагона было по одному представителю тех и других. Генерал Уэйдер был тёмен от космического загара, и его маленький ротик сжимался кружочком. У конгрессмена Бранта было гладко выбритое лицо и светлые глаза. Он курил денебианский табак с видом человека, патриотизм которого достаточно известен, чтобы он мог позволить себе такую вольность.
Высокий, изящный Шуман, программист Первого класса, глядел на них без страха.
– Джентльмены, – произнёс он, – это Майрон Луб.
– Человек с необычайными способностями, открытый вами случайно, – безмятежно сказал Брант. – Помню.
Он разглядывал маленького, лысого человечка с выражением снисходительного любопытства.
Человечек беспокойно шевелил пальцами и то и дело переплетал их. Ему никогда ещё не приходилось сталкиваться со столь великими людьми. Он был всего лишь пожилым техником низшего разряда; когда-то он провалился на всех экзаменах, призванных обнаружить в человечестве наиболее одарённых, и с тех пор застрял в колее неквалифицированной работы. У него была одна страстишка, о которой пронюхал великий Программист и вокруг которой поднимал такую страшную шумиху.
Генерал Колдер сказал:
– Я нахожу эту атмосферу таинственности детской.
– Сейчас вы увидите, – возразил Шуман. – Это не такое дело, чтобы рассказывать первому встречному. Ауб! – В том, как он бросил это односложное имя, было что-то повелительное, но так подобало говорить великому Программисту с простым техником. – Ауб, сколько будет, если девять умножить на семь?
Ауб поколебался; в его бледных глазах появилась тревога.
– Шестьдесят три, – сказал он.
Конгрессмен Брант поднял брови.
– Это верно?
– Проверьте сами, сэр.
Конгрессмен достал из кармана счётную машинку, дважды передвинул её рычажки, поглядел на циферблат у себя на ладони, потом сунул машинку обратно.
– Это вы и хотели нам показать? – спросил он. – Фокусника?
– Больше, чем фокусника, сэр. Ауб запомнил несколько простых операций и с их помощью ведёт расчёты на бумаге.
– Бумажный счётчик, – вставил генерал со скучающим видом.
– Нет, сэр, – терпеливо возразил Шуман. – Совсем не то. Просто листок бумаги. Генерал, будьте любезны задать число!
– Семнадцать, – сказал генерал.
– А вы, конгрессмен?
– Двадцать три.
– Хорошо. Ауб! Перемножьте эти числа и покажите джентльменам, как вы это делаете.
– Да, Программист, – сказал Ауб, втянув голову в плечи. Из одного кармана он извлёк блокнотик, из другого – тонкий автоматический карандаш. Лоб у него собрался складками, когда он выводил на бумаге затейливые значки.
Генерал Уэйдер резко бросил ему:
– Покажите, что там.
Ауб подал ему листок, и Уэйдер сказал:
– Да, это число похоже на 17.
Брант кивнул головой.
– Верно, но, мне кажется, скопировать цифры со счётчика сможет всякий. Думаю, что мне и самому удастся нарисовать 17, даже без практики.
– Разрешите Аубу продолжать, джентльмены, – бесстрастно произнёс Шуман.
Ауб снова взялся за работу, руки у него слегка дрожали. Наконец он произнёс тихо.
– Это будет 391.
Конгрессмен Брант снова достал свой счётчик и защёлкал рычажками.
– Черт возьми, верно! Как он угадал!
– Он не угадывает, джентльмены, – возразил Шуман. – Он рассчитал результат. Он сделал это на листке бумаги.
– Чепуха, – нетерпеливо произнёс генерал. – Счётчик – это одно, а значки на бумаге – другое.
– Объясните, Ауб, – приказал Шуман.
– Да, Программист. – Ну вот, джентльмены, я пишу 17, а под ним 23. Потом я говорю себе: 7 умножить на 3.
Конгрессмен прервал мягко:
– Нет, Ауб, задача была умножить 17 на 23.
– Да, я знаю, – серьёзно ответил маленький техник, – но я начинаю с того, что умножаю 7 на 3, потому что так получается. А 7 умножить на 3 – это 21.
– Откуда вы это знаете? – спросил конгрессмен.
– Просто запомнил. На счётчике всегда получается 21. Я проверял много раз.
– Это значит, что так будет получаться всегда, неправда ли? – заметил конгрессмен.
– Не знаю, – пробормотал Ауб. – Я не математик. Но, видите ли, у меня всегда получаются правильные ответы.
– Продолжайте.
– 3 умножить на 7 – это 21, так что я и пишу 21. Потом трижды один – три, так что я пишу тройку под двойкой…
– Почему под двойкой? – прервал вдруг Брант.
– Потому что… – Ауб обратил беспомощный взгляд к своему начальнику. – Это трудно объяснить.
Шуман вмешался.
– Если вы примете его работу, как она есть, то подробности можно будет поручить математикам.
Брант согласился.
Ауб продолжал:
– 2 да 3 – пять, так что из 21 получается 51. Теперь оставим это на время и начнём заново. Перемножим 7 и 2, будет 14, потом 1 и 2, это будет 2. Сложим, как раньше, и получим 34. И вот, если написать 34 вот так под 51 и сложить их, то получится 391. Это и будет ответ.
Наступило минутное молчание, потом генерал Уэйдер сказал:
– Не верю. Он городит чепуху, складывает числа и умножает их так и этак, но я ему не верю. Это слишком сложно, чтобы могло быть разумным.
– О нет, сэр, – смятенно возразил Ауб. – Это только кажется сложным, потому что вы не привыкли. В действительности же правила довольно просты и годятся для любых чисел.
– Для любых? – переспросил генерал. – Ну, так вот. – Он достал свой счётчик (военную модель строгого стиля) и поставил его наугад. – Помножьте на бумажке – 5, 7, 3, 8. Это значит… Это значит 5738.