Чтение онлайн

— А что бы это тебе дало? Какая от этого польза? Когда ты что-то говоришь, то ты это теряешь. У меня уже появилось несколько мыслей об этих людях. Но если я поделюсь ими с тобой, то они погибнут. Выдавая тайну, ты подрубаешь ее под корень. Малыш, ты можешь откинуть поводья и спешиться. Я сам погоню это стадо, если смогу, а ты помочь мне по-настоящему не сможешь!

Даже такая прямота не обескуражила Шерри. Он растянулся на лавке, подложив руки под голову.

— Конечно, я не такой умный, как ты, — признал он, — а ты можешь думать за всю команду. Когда я понадоблюсь, позови меня. — И он закрыл глаза, сделав вид, что спит.

— Ты не человек, а бык! — огрызнулся Ленг. — Тебя создали из нервов, мускулов и костей, а про мозги забыли, Я скорее…

Но Шерри больше ничего не слышал, потому что действительно заснул и проснулся только тогда, когда услышал громкий стук. Сон мгновенно слетел с него, когда заскрипели петли открывающейся двери. К ним зашел Эустас Лейман.

— Ребята, в течение нескольких следующих дней Вилтон может вам показаться докучливым, — обратился он к Малышу и Ленгу. — Дело в том, что он расстроен и его нервы натянуты до предела. Хотелось бы, чтобы вы отнеслись к нему терпеливо, если сможете.

— Нам платят за это, — отреагировал Шерри.

— Вам хорошо платят, — подхватил доктор, — и с моей точки зрения, ни за что.

— Вы так думаете?

— У Вилтона разыгралось воображение. Бывалые моряки частенько склонны к пустым и вредным для них фантазиям. Думаю, мой друг Вилтон страдает этим же.

— Он — старый моряк?

— Он многие годы провел в море. Стал даже капитаном.

— Приходилось ли вам слышать о судне «Принцесса Мария»?

— Безусловно, — ответил доктор. — О нем слышали все, кто хоть как-то знаком с Вилтонами.

— Почему, доктор?

— Потому, что это было судно самого Эверетта Вилтона, брата Оливера, — объяснил Эустас Лейман. — Оно затонуло во время тайфуна.

— Затонуло?

— Да, при сильном ветре открылась течь, и судно пошло ко дну.

— Не помню, чтобы я слышал о чем-нибудь подобном, — заметил Ленг. — Во всяком случае, в то время, когда я сам бороздил моря. Хотя мне многое приходилось слышать о морях в разных частях земного шара.

— Оно было водоизмещением всего в две тысячи тонн. Но новая, крепкая посудина. Корабль был настолько хорош, что Эверетт поставил на нем капитаном брата, потому что боялся доверить кому-либо другому такую значительную часть состояния Вилтонов. Но корабль попал в тайфун, о котором я говорю, образовалась течь, и он затонул. Двенадцать человек экипажа сумели на двух лодках доплыть до Хеваво. Вы слышали о таком порте?

— Да, на Сан-Кристобале.

— Это стало большой потерей для Вилтонов, потому что судно не было застраховано и на половину своей реальной стоимости, а груз, насколько я знаю, вообще не был застрахован. Думаю, состояние Вилтонов, сократилось наполовину!

— Это и был а «Принцесса Мария»? — уточнил Ленг.

— Да, то самое судно, спущенное на воду всего за полгода до трагедии. Эверетт возлагал на него огромные надежды. Я всегда считал, что именно потеря корабля его серьезно надломила.

— Каким образом? Сделала его каким-то пришибленным? — поинтересовался Ленг.

— Пришибленным? Послушайте, приятель, известно ли вам, что он пытался покончить жизнь самоубийством?

— Самоубийством? — воскликнул Шерри, подскочив на лавке.

Доктор Лейман отступил на шаг назад.

— Конечно самоубийством! — подтвердил он, слегка нахмурившись. — Решил свести счеты с жизнью, спрыгнув с утеса в реку. Чуть не порезался на куски о камни, но все же не разбился до неузнаваемости.

— Самоубийство! — пробормотал Шерри. — Давно это случилось?

— Почти год назад.

— Неудивительно, что его дочка полуразвалина! — мрачно заметил Малыш. — Рад, что узнал об этом.

— Иногда на людей находит такое меланхолическое настроение, — объяснил Лейман. — А у Вилтонов это наследственная черта. Они — люди с горячим темпераментом. Никогда заранее не предскажешь, что могут выкинуть! — Он повернулся к двери: — Ребята, отнеситесь снисходительно к Вилтону эти несколько дней.

— Конечно, — заверил его Шерри.

Доктор весело кивнул ему и вышел из комнаты. Они слышали, как он бойко насвистывал, спускаясь в сад.

— Хладнокровный дядя, верно? — заметил Малыш Лю.

— Хладнокровный? — переспросил Ленг. — Слишком хладнокровный! Скажу тебе, я не дал бы за него и цента. — Помолчав, добавил: — Мы вляпались в то еще дельце. Я бы предпочел позаботиться о стаде в пять тысяч неклейменых быков, только бы не заниматься этим делом!

— Самоубийство… кораблекрушение… Ты прав! Но ведь ты не бросишь его, Пит?

— Ты все еще питаешь надежды в отношении ее? — с грубой прямотой полюбопытствовал Ленг.

На что Шерри спокойно ответил:

— Конечно надеюсь, старина. Я о ней постоянно думаю. А разве можно освободиться от навязчивых мыслей!

Во второй половине дня потемнело и стало прохладно. Северо-западный ветер где-то высоко нес с собой снежинки. Казалось, нависшие над Клейроком темные тучи должны разразиться дождем, но их отнесло к югу, за горизонт, сумрак рассеялся, на небе остались лишь клочки молочно-белой ваты. Когда прояснилось, Вилтон выдал охранникам новое задание.

— Смотрите за садом, — велел он. — Я иду на встречу с Феннелом. — Переполненный ненавистью, Вилтон произнес это с отчаянным спокойствием.

Шерри и Ленг вышли из дома. Снаружи бушевал ветер. Пролетев над долиной, он обрушивался упругим натиском на большой утес из твердой породы.

От дома отходили три тропинки. Шерри пошел по одной, а Ленг по другой, осматривая территорию. Малыш Лю останавливался на каждом пересечении тропы с другими дорожками, пытаясь их как следует запомнить, но вскоре понял, что это ему не очень удается. Одни тропинки петляли, чтобы сделать подъем более постепенным и легким, другие, наоборот, сокращали путь, круто спускаясь к подножию скалы. И все они пересекались то там, то здесь самым произвольным образом, потому что сад вообще не был распланирован, по нему ходили так, чтобы было удобнее подняться на холм или спуститься с него. Шерри, как ни старался, не смог бы разобраться в этой путанице и мысленно упорядочить схему проложенных путей. Два или три раза он даже терял основную тропинку, ведущую к небольшой поляне, где без всякой системы были разбиты яркие цветочные клумбы.