Чужак
Шрифт:
Женщины имеют обыкновение откровенничать друг с другом – даже если знакомы совсем недавно. У мужчин может уйти год, прежде чем они узнают имена друг друга, но женщины обожают делиться секретами с незнакомками.
О чем же говорили Ева и Элис? Ева пообещала сплетничать о нем. Боже, он надеялся, что она не упомянет о той его кошмарной проделке… Саймон был тогда уверен, что эта женщина вдова, – именно так она и представилась. Но ее первый муж был, как оказалось, жив и здоров и наблюдал за происходящим из потайной комнаты…
Но ведь все, что тогда происходило, ничего не значит. И никогда не будет значить. Женщины, которых он встречал, были для него всего лишь забавой…
Тут Элис прошлась по комнате и взглянула на него вопросительно.
– Встреча прошла хорошо, – объявил Саймон, прерывая молчание. – Джек играл свою роль как прирожденный вымогатель и мошенник. А владельцы шахты, кажется, заинтригованы моим предложением.
– И что дальше?
Наконец-то она сняла шляпу и плащ и взглянула на него. Но тут же отвела глаза.
– Ужин с ними сегодня в восемь. Я обещал привести свою очаровательную жену.
Сердце ее радостно подпрыгнуло в груди, когда она услышала, что он называет ее своей женой.
– И если они убедятся, что нам можно доверять, то мы сможем заключить сделку, – добавил Саймон.
При словах «можно доверять», Элис рассмеялась.
– Я никогда раньше не бывала на званом ужине.
– Они чертовски скучны, но сегодня нам будет весело.
– Потому что мы будем нагло лгать?
– Обман иногда помогает приятно проводить время.
Элис упорно смотрела на картину, изображавшую Плимутский залив – словно не хотела встречаться с Саймоном взглядом.
– А ты… Ты не расскажешь мне о правилах, по которым проходят эти ужины? Я их не знаю. – Элис со вздохом развела руками, и она по-прежнему отказывалась смотреть на него.
Саймон понял: ей было ужасно стыдно признаваться в своем невежестве. Он дернул за шнур сонетки и через несколько минут появился молодой мужчина в форме отеля. Он учтиво спросил:
– Чем могу помочь, мистер Шейл?
– Мне нужен поднос, накрытый для официального ужина. Все чашки, бокалы, тарелки и приборы.
– Да, разумеется, – кивнул коридорный.
Слава богу, штат прислуги был хорошо вышколен, и никто не задавал вопросы.
– А через полчаса приготовьте мне и моей жене ванну. И пришлите горничную, чтобы помогла моей жене раздеться, – добавил Саймон.
О чудо! Он не запнулся на последних словах!
– Да, мистер Шейл.
Саймон протянул молодому человеку шиллинг, и тот поспешил уйти.
– Я ничему не училась… уже лет десять, – пробормотала Элис.
– Из тебя выйдет прекрасная ученица, – заверил Саймон.
И он оказался прав. Она быстро освоила все правила этикета для званых ужинов. И не только научилась пользоваться приборами, но и запомнила все ритуалы во время подачи блюд – в светском обществе ужасно любили все усложнять.
Затем, желая убедиться, что она запомнила все правильно, Элис спросила:
– Значит, я должна говорить слуге только «нет» или «да»? Даже не благодарить? Но это так грубо…
– Благодарить слуг – еще хуже. Ведь благодарность означает, что они превысили свои полномочия, а это очень плохо.
Элис кивнула и с усмешкой проговорила:
– А дома мне приходится думать лишь о том, как бы утащить из-под носа Генри последний кусок хлеба. Если только Сара его не захочет… – поспешно добавила она.
Саймон с улыбкой кивнул. Некоторые женщины могли ненавидеть беременных невесток, но Элис была счастлива ухаживать за Сарой – доброта ее была природной. И это вовсе не сахарная фальшивая щедрость, которую выказывают дамы общества, когда хотят, чтобы другие люди восхищались их благотворительностью. Великодушие Элис было настоящим – он точно это знал.
– Званый ужин только пресловутая вершина айсберга. В библиотеках полно книг по этикету и правилам благопристойного поведения.
– Какая зряшная трата бумаги! – воскликнула Элис.
– Но прекрасная возможность писать на полях книг неприличные заметки.
Она с возмущением уставилась на него.
– Ты писал на своих книгах?..
Вот оно – очередное доказательство их имущественного неравенства. Стоимость книги ничего для него не значила. Один книготорговец на Странде часто откладывал для него особенно интересные книги – записки путешественников, географические исследования, последние романы мсье Верна, – и он покупал все оптом.
– Мальчики вроде меня растут с уверенностью, что весь мир предназначен лишь для их развлечения, – пробормотал Саймон.
– Значит, они растут, считая, что имеют право писать на чем угодно? Но не все же они таковы?
Он невольно заерзал на стуле. Было очевидно, что между ним и Элис протягивается невидимая нить. Ему следовало бы ее обрезать, но боль при этой мысли была слишком велика.
– Сегодня эти мужчины и их жены будут говорить вещи, которые могут шокировать тебя. Или обозлить. Но помни: они этого не сознают. Малейший намек на то, что ты с ними не согласна, – и нас попросту выкинут из дома.
Элис усмехнулась.
– Я подложу под задницу ладони, чтобы никого не ущипнуть.
Он подался и проговорил:
– Запомни хорошенько: классовые различия – это бог, которому молятся все эти люди. Они ненавидят и обожают тех, кто стоит выше, и не признают людей, стоящих ниже. Если начнешь кидаться камнями в их идола, – нас распнут.
Серьезность его тона, казалось, шокировала Элис. Но она все же кивнула.
– Мне будет чертовски неприятно, но я помолчу. Или даже… – Она содрогнулась. – Соглашусь с ними.