Чтение онлайн

Снова, уже в который раз, смерть грозила ему. Алексей знал, что есаул не выпустит его живым. Нужно было или готовиться к смерти, или искать пути к спасению.

Кругом стонали избитые люди, но каждый раз, когда дверь открывалась, в нее вталкивали все новых и новых арестованных.

Новички, увидев избитых людей, жались в дальний угол и, чтобы успокоить себя, переговаривались.

— Отпустят. Поиздеваются и отпустят…

— Ясно, отпустят. Разве мы виноваты?..

— Отпустят, только куда?

— Ловко надул нас чужак. «Возвращайтесь, вам не будет сделано никакого зла». Сволочь!..

— Эх! — вздыхали в другом углу. — Жена дома, двое ребят. За что, спрашивается?

— А у меня отец, семьдесят ему. «Ты, говорит, Миша, смотри, не нюнь. Веди себя по-рабочему». А сам плачет…

На третий день, когда все арестованные были избиты до полусмерти, Алешу снова вызвали на допрос.

— Вцеплюсь в горло и не отпущу, — решил Алеша..

Все равно умирать…

Но его повели не туда, где производился допрос, а к Рихтеру на квартиру. В прихожей указали ему в угол, на стул. За дверью громко говорили. Кроме есаула, там были иностранцы. Алеша прислушался:

— Директория не может обеспечить настоящей борьбы с Советами, — говорил один из иностранцев. — Скоро в Сибири будет организовано новое правительство. Оно и на значит верховного правителя. Генерал Нокс и мой дядя Лесли Уркварт будут представлять Англию. Они уже здесь, в России.

— Петчер — догадался Алеша. — Племянник Уркварта!..

— Кого же намечают верховным правителем? — спросил кто-то заискивающим тоном.

— Что же намечать, — ответил Петчер. — Адмирал Колчак только что был в Англии, а затем и в Америке. Вопрос решен окончательно.

Разговоры за дверью на некоторое время прекратились. Звенела посуда. Там, как видно, пили.

— Итак, господин есаул, — снова послышался голос Петчера, — значит, завод наш вы почистили?.. — Да. Собрал по списку всех. Полностью!..

— Что же вы думаете делать с ними дальше?

— Десятка полтора-два расстреляем, а остальные и от того, что получили, будут годика два бока чесать.

Снова зазвенели стаканы.

— Конечно, — продолжал Петчер. — Гуманность- это большое дело. Но сейчас, господин есаул, мне кажется, она, кроме вреда, ничего принести не может.

— К черту гуманность! — прохрипел пьяный есаул. — Я никогда не был гуманным…

— Ну, раз так, — обрадовался Петчер, — значит, вы решение свое об этих бандитах должны изменить и всех их одной меркой смерить.

— Расстрелять! — рявкнул есаул. — Если хотите, велю всех расстрелять.

— Нет… Нет! Что вы? Так нельзя, — засмеялся Петчер. — Без надобности компрометировать себя и нас не следует. Тем более, что у вас есть и другие возможности.

— Правильно, — поддержал предложение Петчера кто-то. — Ни в коем случае никто не должен знать, что мы принимаем в этом деле какое-то участие. Расстрелять их здесь, это было бы очень опрометчиво.

— В особенности сейчас, когда Англия решительно встает на защиту русского народа, — добавил Петчер.

— Куда же их тогда к черту девать? — грубо спросил есаул.

— Мой совет таков, — ответил Петчер. — Увести их по направлению, скажем, к Андреевску. Это будут видеть все жители завода. Ну, а Тургоякский прииск пустой, шахты заброшены. Если там их оставить, то, пожалуй, об этом никто и знать не будет.

— Ну, что же! Хорошо. Так и сделаем. Не возражаю. Ну, а с этим как? С Карповым?..

— Его бы первым сбросить в шахту, — сказал Петчер. — Однако прежде чем умереть, он должен сделать публичное заявление о том, что Жульбертон и Геверс не принимали участия во взрыве шахты, что это было сделано Барклеем и Папахиным. Сейчас такое заявление очень важно. Мы должны во что бы то ни стало поднять престиж англичан в глазах русских.

— Только вряд ли он с этим согласится, — заметил есаул.

— Согласится, — уверенно заявил Петчер. — Обещаем ему полную свободу, а там… Конечно…

— Ясно, — снова стукнул пустым стаканом есаул. — Оставлю вам двух казаков, они его и прихлопнут.

— Скажите им, чтобы его тоже туда…

Мысли Алексея сменяли одна другую.

«Дать согласие, оттянуть? Может, удастся еще выбраться? Но, что же тогда скажут товарищи? Подумают, что я предатель? Нет… Нет! Этого не будет. При всех обстоятельствах я должен быть с ними…»

— Карпов! — позвал есаул. — Иди-ка сюда…

Алеша не ошибся: за столом сидел Петчер. А тот, второй?.. Рихтер. Лицо Алеши, по-видимому, было так изуродовано, что Петчер долго смотрел на него, не узнавая.

— Алексей Карпов? — спросил Петчер, вставая из-за стола. — Это вы работали помощником у Жульбертона?

— Я…

— Знаете ли вы, что вас ожидает смерть?

Алексей презрительно посмотрел на Петчера.

— Я вторично спрашиваю, — повышая голос, продол жал Петчер. — Знаете ли вы, что по приказу директории такие убежденные большевики, как вы, подлежат рас стрелу?

И снова Алексей не ответил.

— Отвечайте…

— Придет время, и ты сдохнешь… Сволочь!

— О! Как это нехорошо сказано, — обиженно воскликнул Петчер. — Вы, конечно, не понимаете, что я хочу сделать вам добро. Да… Не удивляйтесь, англичане всегда делают русским добро. Плохо только, что русские этого иногда не понимают. Вот вы — преступник, но стоит вам только сказать, что взрыв в шахте был произведен Барклеем и Папахиным, и вас сегодня же освободят. Идите тогда, куда хотите. Надеюсь… вы согласитесь?..

Алексей схватил стул и бросился на англичанина. Рихтер и есаул не успели удержать его, и он обрушил стул на голову Петчера. Вбежали казаки, схватили Алексея сзади за локти и, скрутив руки, поволокли на улицу.

…Дорога пролегала по редкому сосновому лесу. Местами встречались и лиственные деревья. Потом их стало больше.; лес погустел. Алеша пересчитал арестованных — девяносто семь. Конвойных было тоже не меньше. Кроме пешего конвоя сзади и спереди с винтовками наизготовку ехали конные. «Если броситься всем врассыпную, — думал Алеша, — возможно, кое-кто и спасется. Но бежать одному или нескольким — бесполезно».