Шрифт:
Алексей Лебедев
ЧУЖИЕ РУКИ-2
0.
"В год седьмой правления князя Харата, да упокоится он в мире, явился во владения его человек незнаемый. И был человек сей колдун великий, превзошедший иных в искусстве своем и гордыне без меры. А явился он из страны Севера и поселился за Темной рекой, рече: "Я - бог, и здесь царствие мое". Жителей же тех мест оплел он чарами, дав им здоровье и силу многую, но лишив души человеческой. И работали они без устали по велению его. Он же рек: "Сие есть спасение и жизнь вечная".
Разгневался князь Харат и послал ратников, но полонил их колдун. Тогда явились пред очи князевы два странника, а были они колдуны мирные, и рекли: "Он нарушил законы наши". И князь дал им одного из воинов своих, именем Рам, и пошли они за реку, и сгинули без следа. А народ пребывал во страхе и смятении великом.
Но в ночь едину были великий гром и землетрясение, и стало светло, как днем. А на утро другое пошли смотреть и узрели: нет более царствия бога ложного, нет и слуг его, одна лишь земля, от огня черная. Так поразил колдуна гнев Господень..."
В южном полушарии планеты Фонтау у полуразрушенного моста через Темную реку замер в раздумьях юноша, терзаемый неясными предчувствиями и странными грезами. Он был очень похож на своего отца, но не знал об этом. А сказать было некому.
В северном полушарии планеты Земля на веранде своего загородного дома стоял человек с седыми висками и, заслонившись ладонью от солнца, смотрел, как из бездонной синевы неба черно-зеленой птицей падает флаер Службы Безопасности. Мирной передышке пришел конец.
1.
Дух прошлого, казалось, навсегда вселился в эти серые каменные стены. От высоких лепных потолков и узких, словно бойницы, окон веяло холодом власти. Как ни пытались нынешние обитатели здания придать помещениям современный вид, все попытки дизайнеров оказывались тщетными и неуместными. Столь же неуместным здесь казался маленький пухлощекий человечек в форме полковника, выходящий из-за массивного дубового стола, чтобы пожать Ивину руку.
– Роман Синицын.
– Лев Ивин.
– Очень приятно. Присаживайтесь, пожалуйста.
Ивин сел в кресло и перевел любопытный взгляд на мерцающую разноцветными искрами карту Галактики, висящую над столом. Зрелище впечатляло.
– Вы догадываетесь, зачем мы вас пригласили?
– Понятия не имею. Кстати, зачем было посылать за мной ваших агентов? Можно было связаться по видеофону. Что за игры в конспирацию?
– Это не игры, господин Ивин, совсем не игры. Дело очень серьезное, и нам необходимо соблюдать определенные меры предосторожности.
– Ради Бога. Так в чем проблема?
– Что вам известно о событиях на Фонтау?
– Только то, что было в газетах.
– Хорошо, - сказал полковник, бросая на Ивина оценивающий взгляд.
– Я все же напомню.
Правительство Вейрии арестовано. Президент Ялаан бежал. Вся власть находится в руках Радикал-оптимистической партии, ратующей за чистоту расы и национальное возрождение. Что это означает на практике, вы сами понимаете. Опаснейший прецедент. В этой связи федеральное правительство выражает серьезную озабоченность происходящим.
– Это так теперь называется?
– Простите?
– Сообщение появилось в печати две недели назад. Времени более чем достаточно, чтобы разобраться с кучкой зарвавшихся фашистов. Судя по вашим словам, ничего не сделано. Где же наш героический флот, где наши славные спецслужбы?
– Все не так просто, - поскучнел Синицын.
– Прошли те времена, когда жизнь Галактики на сотни парсек контролировалась имперской канцелярией. Империя потому и рухнула, что не смогла удержать свою власть силой. Теперь у нас Содружество. "Живи сам и дай жить другим" - вот его основной принцип.
– А я почему-то думал, что наши главные принципы - это демократия и права человека.
– Все не так просто, - повторил полковник.
Наступило молчание. Мигала огнями карта.
– Так что же вы все-таки от меня хотите?
– не выдержал Ивин.
Вместо ответа Синицын бросил на стол блестящую пластинку голограммы:
– Радикал-оптимистическую партию возглавляет некто товарищ Мьор. Ваш старый знакомый.
На мгновение Ивину стало по-настоящему страшно. Он взял пластинку и долго, бесконечно долго всматривался в нее и одновременно - в собственное прошлое.
– Да, - тихо сказал сыщик.
– Он ничуть не изменился.
– Странно, правда?
– оживился полковник.
– А ведь сколько лет прошло!
– Немало...
– Я разыскал в архиве ваш отчет по тому делу. Честно говоря, мне он показался неполным. Возможно, теперь вы могли бы предоставить нам недостающую информацию?
– Во-первых, - медленно произнес Лев Ивин, изо всех сил стараясь держать себя в руках, - я никогда не состоял на службе у вашей организации. То, что вы называете отчетом, было написано мной по личной просьбе полковника Дятлова, одного из ваших предшественников и моего старого друга. Не думал, что на этом основании меня зачислят в осведомители.
Во-вторых, я был тогда всего лишь пешкой в большой игре, подробности которой мне не известны до сих пор. Меня просто использовали любители загребать жар чужими руками.
– Извините, - круглое лицо Синицына выражало искреннее сожаление.
– Не знал, что вы к этому так относитесь... В таком случае не смею вас больше задерживать. Придется послать на Фонтау кого-нибудь другого. Хотя лучшей кандидатуры, чем вы, все равно не найти. Конечно, это наши проблемы...
– Постойте, - вскочил с кресла сыщик.
– Давайте разберемся. Вы хотели послать меня туда? Чтобы я в одиночку расправился со всеми злодеями и навел конституционный порядок?