Чтение онлайн

— А ты уверен, что на этот раз личность установили правильно?

— Не буду хвастаться, но, несмотря на ранний час, я уже поднял на уши серпуховских медиков и получил от них факсом выписки из медицинской и стоматологической карт и данные об ампутации той самой ноги. Наш патологоанатом пока неофициально, но уже подтвердил, что теперь все сходится на девяносто девять процентов.

— Что ж, повезло дамочке. Вовремя разоренная могила всплыла. — Усатый опер косо посмотрел на Андрея: мол, и чего это тебя в Серпухов понесло?

— Если бы мы заключили супругу пропавшего под стражу, а потом все это выяснилось, получилось бы еще хуже. Она могла бы с государства денег слупить за незаконный арест, — признал Оладушкин. — Но подозрений с Ворониной мы все равно не снимаем. Вдруг это очередная ее уловка, как история с потерей памяти? Может, она нам специально не тот труп подсунула. Так что поиски банкира — живого или мертвого — не прекращаем. Но вообще-то мы облажались, ребята. Нам об этом и начальство еще напомнит, и адвокат Кузьминская, и пресса...

— Людмиле Ворониной предъявили обвинение в убийстве мужа, но она остается на свободе, — сообщила Наталья Алексеевна на планерке в редакции в понедельник утром. — Мои источники говорят, что улик против нее все же недостаточно.

Она явно гордилась собой. Принесла очередную новость. И не заметила, как уронила пепел от неизменной сигареты на свои черные кожаные штаны, сменившие черные же джинсы.

— Интересно знать: почему? Она не убивала или просто умело замела следы? — задумался Николай Абрамович.

— Я это обязательно выясню, — пообещала Рожкина. — Сейчас же обзвоню свои источники и после обеда сдам материал.

— Я могу объяснить прямо сейчас, — скромно произнесла Верочка.

Всю ночь она занималась самобичеванием, готова была биться головой о стену и выть на луну. Но сегодня новый день...

— Я в курсе, почему следствие не решилось арестовать Воронину. Потому что факт смерти ее мужа по-прежнему не установлен. Велика вероятность, что он жив, вы же помните мою статью про свидетельницу и Египет. Как же можно сидеть за решеткой за убийство, которого не было?

— Что значит «факт не установлен»? — нахмурился редактор. — Найден труп, который опознали как труп банкира. Вы же так, кажется, написали в своей статье, Наталья Алексеевна?

— Да, — подтвердила Рожкина. — Хотя тело было в неузнаваемом состоянии, провели экспертизы и по косвенным признакам установили, что это Воронин.

— Воронин, — кивнула Верочка. — Но не Анатолий Геннадьевич.

— То есть?

— Вы извините, Наталья Алексеевна, но я не ваш источник. У меня есть информация, которую я с радостью облеку в форму статьи. Вы ее прочитаете и все узнаете.

— А что же я буду писать? — изумилась Рожкина.

— Наталья Алексеевна, загляните на информационную ленту, — посоветовал Гольдмановский. — Я думаю, в столице в выходные имели место и другие происшествия.

Жизнь налаживается! — думала Верочка, обедая наконец-то в офисном буфете, который показался ей похожим на театральный. Рядом с ней жевали и стучали вилками Николай Абрамович и Зоя. Пожилой ловелас что-то шептал на ушко молодой женщине. Она заливалась то румянцем, то смехом. Или тем и другим одновременно.

— Ну так что, договорились? Вы не дадите мне замерзнуть долгими зимними вечерами? — расслышала Верочка.

— О! Негодник, ха-ха. У вас же жена есть.

— Если вы так ставите вопрос, Зоя... Дело в том, что где-то когда-то у каждого мужчины имеется жена. Но главное, что не здесь и не сейчас...

Верочка ела бутерброд с белой рыбой, пила кофе из автомата и старалась улыбаться. У нее все получится. Вскоре в редакции ее будут ценить не меньше этой надменной Натальи Алексеевны. Криминальная интрига с пропавшим банкиром задела Верочку лично, поэтому она готова копаться в этой истории, как шахтер в породе. Да и на личном фронте наши выбрались наконец из окружения и еще повоюют. И ванная у нее теперь как из журнала. А с Лизой все в порядке, обошлось без травм и сотрясений...

Весь день Верочка пребывала в приподнятом настроении, хотя, кроме заметки про банкира, ей пришлось экстренно брать комментарии к очередной поправке к Правилам дорожного движения. Все телефоны отвечали или короткими, или длинными гудками. Быстрее оказалось прыгнуть в машину, доехать до ближайшего поста ГАИ и расспросить про нововведения реальных, а не телефонных гаишников и водителей.

В семь вечера Верочка с чувством выполненного долга выключила компьютер и сняла с вешалки пальто.

— Уходишь?

Верочка думала, что Ада уже отправилась домой. Увы, она всего лишь отлучилась в дамскую комнату.

— Пойдем вместе, — предложила коллега.

Верочка могла, конечно, замахать руками: «Нет, нет, я уже убегаю! Меня у входа ждет жених на крутейшем джипе».

Но решила поступить честно и вежливо: подождать, пока Ада натянет свой пуховик, и пойти с ней вместе.

— Я так устала. У меня целый день голова болит. И ничего не помогает, — уже в лифте заныла Верочкина попутчица. — Я уже и цитрамон выпила, и темпалгин, и пенталгин, все без толку. Экология-то ужасная. Мы живем в эпицентре экологической катастрофы. Некоторые, конечно, толстокожие, им все нипочем. Но мой организм чутко реагирует на любой раздражитель...

— Слушай, а какой вам обычно аванс дают? Половину оклада? — попыталась Верочка переключиться на волнующую всех тему, когда они вышли из здания и повернули к метро.

— Да. А вторую половину вместе с гонорарами в получку. Но с такой экологией никаких денег не хватит. Все в аптеке оставишь. А ты знаешь, что у моей соседки приключилось? — сделала страшные глаза Ада. — У нее дочка кровью кашляет, вот ужас. Думали, все, туберкулез. Святых выноси. Но оказалось, гнойная ангина. Гнойник прорвался — и вот, пожалуйста. А я сразу сказала: экология виновата. Дышим неизвестно чем, тут и гной, и кровь, и что угодно...