Чтение онлайн

Он позвонил матери, соврал, что едет на студенческую практику. «Ничего, поймет и простит», — успокаивал он себя.

Итак, придя в себя после первого крупного провала, Артем решил стереть из своей памяти неудачу, перечеркнуть всю свою прошлую жизнь и начать все сначала. Он чувствовал в себе готовность ради достижения цели использовать все средства, терпеть всяческие лишения, невзгоды и даже унижения. Душа его была разгорячена предстоящей борьбой.

"То, что не убивает нас, делает нас сильнее, — вспомнил он вычитанное у великих.

— Мечтать — удел слабых, а сильные ставят себе цель и выбирают пути для ее достижения. Я одолею себя и поднимусь над другими, чего бы это ни стоило".

В странствия в поисках новой жизни Артем пустился почти с пустыми карманами. Все его сбережения при очень экономном расходовании могли бы хватить на пару недель.

Он рассчитывал и на золотую цепочку, подаренную матерью на его совершеннолетие.

Вряд ли Артем представлял себе, какая долгая и тяжелая одиссея ждет его впереди.

Из города в город он переезжал автостопом на первом подвернувшемся транспорте, зайцем в товарняке, а однажды — на попутном мотоцикле. «Голь на выдумку хитра», — иронизировал он сам над собой.

В каждом городе Артем старался познакомиться с преуспевающими земляками, просил их помочь устроиться на работу. Однако без прописки даже мечтать о постоянной работе, к тому же в правоохранительных органах, было бессмысленно.

Впрочем, у земляков хватало собственных забот. Нередко, желая скорее отделаться от него, они давали ему небольшую сумму денег, которых разве что хватало на билет до другого населенного пункта и хлеб на пару дней. В лучшем случае ему предлагали работу грузчика на рынке или посыльного, мальчика на побегушках.

Такие предложения всерьез обижали Артема. Тем не менее ближе к зиме ему пришлось разгружать вагоны для того, чтобы обзавестись теплой одеждой.

Не все соотечественники относились к Артему доброжелательно. Иные грубо прерывали его:

— Слушай, какой я тебе земляк?! Не земляк ты мне, а обуза… Если на родине не сумел прожить, здесь вообще потеряешься.

— Своих хватает! — как правило холодно отвечали местные, когда, набравшись смелости, Артем обращался в то или иное учреждение.

Артем поворачивался и уходил, не дослушав назиданий, и с каждым отказом запас его надежд хирел.

Жил он почти бомжом, часто ночевал на вокзалах, бывало голодал целую неделю. «Поразительный феномен — деньги: есть они — ты человек, нет — ты уже ничтожество, пустота, обуза всем и в первую очередь самому себе», — думал Артем, грызя кусочек припасенного на самый черный день окаменевшего хлеба. Несколько раз ему на ум приходила мысль о самоубийстве: «Лучше сразу одна большая боль, которая разом решит все проблемы, чем эти ежедневные мучения». Прежняя жизнь на родине казалась ему нереальной, неким далеким сном.

Пару раз Артема приводили в отделение милиции, и приходилось пускать в ход весь арсенал хитростей, чтобы уговорить или разжалобить стражей порядка. При этом он неизменно показывал уже изрядно потрепанную справку о своем годовом юридическом образовании…

Артем успел побывать даже в заложниках. Его взяли в залог большого долга, в который влезла небольшая группа его земляков-торговцев на рынке — у них он ночевал несколько дней. Взяли всех скопом, не разбираясь, и Артем просидел в темном сыром подвальчике целую неделю, пока не принесли долг. В качестве компенсации за страдания ребята купили ему билет до ближайшего города и снабдили карманными деньгами.

Артем тут же дистанцировался от людей, к которым обращался за помощью, независимо от того, отказали ли они ему или поддержали, чем смогли. «Не считай себя обязанным никому, не обременяй себя чувством благодарности — оно будет тянуть назад. Попользовался и вперед! Будь эгоистичным и наглым. Говори одно, а делай совершенно противоположное, если это тебе на руку. Будь скользким, как мокрый обмылок, чтобы никто не смог взять тебя голыми руками. Главное, не настраивай против себя толпу — в толпе даже самый слабый сильнее тебя», — за время скитаний на чужбине Артем выработал себе такую тайную философию, а вернее, новую систему самозащиты.

Но на практике она приносила мало результатов. Теперь уже лишь по инерции, ухватившись за краешек все слабеющей надежды, Артем пробирался все дальше и дальше к самым окраинам необъятной страны. «Может, хотя бы на крайнем севере найдется место для меня», — он уже стал отчаиваться, когда Судьба (а может быть, Случай, в который Артем единственно и верил) неожиданно улыбнулась ему.

На одной из северных окраин он нашел влиятельного соотечественника — заместителя начальника известной на всю страну тюрьмы. Чувствуя, что это последняя для него, утопающего, соломинка, Артем начистоту рассказал ему о всех своих невзгодах и злоключениях. Тот слушал молча и, казалось, с недоверием, внимательно наблюдая за каждым его жестом и мимикой, потом вдруг встал и хлопнул Артема по плечу: «У нас много схожего — я тоже трудно начинал. Только учти, тюрьма — не курорт: ты должен пахать», — тюремщик заикался, и Артем, казалось, пережил целую жизнь, пока тот тяжело выговаривал роковые для него слова.

Земляк помог Артему с временной пропиской и взял его к себе в тюрьму.

Артем жил в тюрьме вместе с заключенными — в небольшом помещении, отличающемся от обычной одноместной камеры лишь отсутствием жалюзей на окне и наличием старенького, задрипанного дивана.

Помощник коменданта тюрьмы, в помощники к которому в свою очередь Артем на первых порах был нештатно определен, целую неделю инструктировал новичка о тюремных порядках, говорил о непременной строгости с арестантами, недопустимости поблажек. Главной функцией Артема было отпирание и запирание дверей. Вроде бы примитивная работа «ключника», но она отнимала почти все время и страшно утомляла: практически в течение всего дня и части ночи приходилось выводить несколько сотен заключенных на прогулку, на хозработы или еще куда, заводить обратно. Первые полтора месяца Артем работал бессменно, а в короткие часы отдыха вырубался мертвым сном.

Поначалу он побаивался зеков — в основном это были злые на судьбу и окружающих люди. «Ты-то зачем сюда сунулся? — однажды вполголоса бросил ему один из заключенных. — Зачем молодость губишь — ты же одним воздухом с нами дышишь? Мы -то, может, и выйдем, а ты останешься замурованным в этих стенах на всю жизнь».

Артем не ответил ему: заключенный был прав. Тюремщикам не позавидуешь — специфический запах, которым насквозь пропитаны стены, ночные смены, высокое напряжение, инсульт… Они здесь умирают рано — в 45-50 лет…