Чужой
Шрифт:
Вдруг на груди задребезжало. Я так испугался, что подпрыгнул выше деревьев и плавно опустился в ста шагах от места, где услышал и почувствовал незнакомые звуки.
Потом сообразил, что это подарок любимой дребезжит. Он издавал какую-то мелодию и одновременно с этим неприятно вибрировал.
Я снял с шеи мешочек и достал из него маленькую продолговатую, пухлую палочку. На ней светилось окошечко!
Я отчаянно крутил в руках палочку, вспоминая все, что она мне говорила про нее.
– Слушай, вот тебе мобильник. Если вдруг разминемся на шоссе, то ты мне звони, понял?
– Наверное, я держал городскую штуковину слишком неумело и брезгливо, потому что она уточнила: - Умеешь пользоваться-то?
– Нет, - признался я.
– А, ну тогда я сама тебе позвоню. Когда выйдешь на шоссе, то сетка уже должна ловить, так что свяжемся. Я тебе позвоню, ты просто нажмешь кнопку "прием". Скажешь, на каком ты километре, и я подъеду. Понятно?
Я смотрел на нее и радовался. Как это все-таки здорово - любить! Так хотелось сказать ей что-то приятное, и я кивнул, хотя не понял почти ни слова.
Зря, наверное, надо было расспросить. Теперь я стоял посреди… шоссе? и смотрел на светящееся окошко в этом… мобильник?… Зачем он? И что значит "нажать кнопку прием"?
На мобильнике было что-то нарисовано. Маленькие белые узоры и только два цветных. Один зеленый, другой красный. Наверное, это и есть кнопки, которые надо нажимать. Я еще раз прокрутил в уме все, что мне говорила любимая.
"Нажать - это понятно, только вот какую?
– Мобильник продолжал играть, и мне вдруг вспомнился Уэд, который последнее время любил вместе с речью посылать разные мелодии.
– Будем рассуждать логически. Самые главные кнопки, наверное, помечены цветными пятнышками. Их две. Какую нажать?… Зеленые ягоды, как правило, не спелые, а красные - наоборот. Наверное, чтобы все заработало, надо выбрать спелое, созревшее…"
Придумав эту аналогию, я нажал на красное пятнышко, и мобильник сразу успокоился.
– Ура, получилось!
– Я был очень доволен собой. И стал смотреть по сторонам, ожидая появление таинственной машины. Но тут противная городская штучка опять завибрировала и засветилась. Я чуть ее не выронил.
– Хорошо, буду нажимать все подряд!
На этот раз выбрал зеленое пятнышко. Снова стало тихо, но потом я вдруг услышал слабый голос любимой:
– Эй, ты чего трубку бросаешь?!
– Кого?
– озадаченно спросил я, крепко сжимая "мобильник" и отчаянно вертя головой.
– А? Говори громче. Ты почему мобильник не берешь? Полчаса тебе звоню уже!
– А ты где?!
– прокричал я.
– Я-то в машине, а вот ты где? Ну, кадр! Ты на каком километре стоишь?
Я растеряно посмотрел под ноги.
– На твердом…
– На каком?! Слушай, ты трубку где держишь, в жопе что ли? Ни черта же не слышно!
– А?
– Я ничего не понимал. Да и слышал ее тоже плохо. Сосредоточился и усилил чувство слуха. И вдруг понял, что голос раздается из светящейся палочки! Поднес ее к уху.
– Ты мобилку к уху поднеси, чудо лесное!
– Ага, уже!
– радостно сказал я, потому что теперь слышал любимую очень хорошо.
– Вот, другое дело. Так на каком ты километре?
– Не знаю.
– Подойди к краю шоссе, там такие столбики белые, на них черным нарисовано.
– Не вижу никаких столбиков.
– Ну, пройди вперед или назад, пока не увидишь! Только быстрее!
– Хорошо.
– Я осторожно пошел вдоль шоссе, чтобы не пропустить белого столбика. А сам думал, зачем общаться через какую-то глупую палочку, когда можно просто… Меня вдруг пронзила догадка!
– А зачем через этот… мобильник говорить?
– спросил я в палочку. Когда задерживаешь дыхание, говорить трудно, но теперь я попробовал воздух и понял, что он не ядовитый, так что можно будет общаться словами, а не только в мыслях.
– А как еще?
– откликнулась любимая.
– Ты просто блок сними. Хотя бы немного. Я не буду глубоко лазать, только слова…
– Что сделать?
– Ну, не закрывайся от моих мыслей. Я хочу с тобой говорить, а от этой штуковины у меня уже голова болит. Я чувствую, честно.
– Это с непривычки. А мыслями я не умею, так что говори свой километр, тогда и пообщаемся…
Не умеет?… У меня встал ком в горле. Как же так? Да, я слышал, что гордейцы для всего, даже для самых простых вещей, используют мертвые приспособления, но… для общения! Говорить через вот эти кусочки, вместо того, чтобы ощущать слова другого прямо внутри!
Я почувствовал такую брезгливость к обломку с ярким окошечком!… Но тут же устыдился своих чувств.
– Вижу столбик, - сказал я, проглатывая комок.
– Ну и?
– Две черные палочки нарисованы.
– Одиннадцать что ли?… Значит, проехала. Ладно, жди, через пять минут буду…
Мобильник погас. Я повертел его в руке. Очень хотелось выбросить. Подальше. Прикинул, доброшу ли до помойки. Наверное, нет. Потом положил обратно в мешочек.
Странно ныла голова. Я остановился, сосредоточился, провел руками около висков. Боль ушла.
На душе скреблись мыши. А тут еще некстати всплыли кусочки беседы с Уэдом:
"Понимаешь, они не внешне другие, а внутри. И это гораздо хуже. Можно полюбить инвалида, не спорю, но рано или поздно основным чувством останется жалость…"
Только теперь я понял его слова об "инвалиде". Она не умеет читать мысли. Скорее всего, она и мерцать не умеет. А если она и летать не способна, то как мы будем друг друга любить?
У меня навернулись слезы. Уже второй раз за сегодня я пожалел, что полюбил не людицу, а гордейку. Но что уж теперь?…
Я вытер слезы и успокоился.
В конце концов, люди любят только один раз. А любовь не выбирают. Это она нас выбирает. Что ж поделать, если у меня она оказалась такой… инвалидной…