Цифромагия. Исполнитель
Шрифт:
Как только он остановился рядом с грибом, игра задала вопрос: «Взять сердце Великого белого знахаря?»
«За этим и пришел…» — мысленно ответил Матвей, выбирая утвердительную команду.
Как только сердце оказалось в его руках, лицо Великого белого знахаря исказила ярость. Существо оскалилось, заверещало. Островок пошатнулся.
«Вам удалось добыть средство, способное исцелить создательницу этого сурового мира! Идите же и спасите ее, если вам хватит сил, ловкости и отваги, чтобы одолеть последнего врага и выбраться из Мглистых топей!»
Матвей был уже на стволе одного из поваленных деревьев, когда дочитывал сообщение. За спиной яростно визжал Великий белый знахарь. По болотной жиже шли волны — клочок суши, на котором рос чудо-гриб, ходил ходуном.
В несколько прыжков Климов забрался на ветки — как можно выше. Затем обернулся. Разумеется, ведьма предупредила о том, что будет, когда сердце гриба окажется в руках Матвея. Но увиденное все равно не могло не впечатлять…
Островок был верхушкой… но не айсберга, а монстра — еще одного босса, Великого белого знахаря. Тварь, представлявшая собой что-то вроде паука, слепленного из останков обитателей болота, обладала гигантским запасом ХП и чудовищной силой. У Матвея попросту не было шансов справиться с таким противником в одиночку — монстра создавали с расчетом на группу сильных и основательно упакованных игроков.
«Итак, сердце гриба у меня, — размышлял он, перепрыгивая с ветки на ветку и оглядываясь в ожидании. — Что дальше?..»
Великий белый знахарь пока что не атаковал — лишь разминал конечности. Но бой мог начаться в любое мгновение…
Облако черного клубящегося дыма возникло над одной из веток, метрах в тридцати от Матвея. Климов рванул туда — к созданному ведьмой порталу.
Сзади затрещало. Это босс принялся валить деревья, намереваясь достать дерзкого игрока. Но поздно… Допрыгав до облака, Матвей нырнул в черноту. Он был готов к боли…
И все же, когда магия ведьмы вырвала его из игрового мира, Климов едва не задохнулся.
Квест первый: «Вы теперь мои…» — 6
Он обнаружил себя, лежащим в вирт-капсуле с откинутой крышкой. Боль грызла мозг, вены горели огнем, от тошноты перехватывало дыхание.
— Долго возился, паря… — грубый голос. Мирон. — Но достал, молодец. А теперь давай сюда…
Тень карлика показалась на самой границе поля зрения. Показалась — и тут же исчезла. Через несколько секунд на ее месте возникла рогатая морда Брутуса.
— Целый и… невредимый… — вытолкнул целитель, изучая Матвея. — Хорошо… Сейчас… станет… легче…
Он поднял лапу, в которой был зажат шприц с длинной и толстой иглой, наполненный чем-то мутно-зеленым. Климов напрягся, ожидая новой боли, но тут сверху донесся хриплый, полный страдания вой.
Брутус задрал голову.
— Прости… герой… — он убрал шприц и отошел от капсулы. — Придется тебе… самому… выкарабкиваться… Там… более важные… дела…
Несколько секунд Матвей слушал стук копыт целителя, пока тот поднимался к ведьме.
«Ее дела совсем плохи, — понял Климов, по-прежнему не двигаясь: ему казалось, что стоит шевельнуть хоть пальцем, как голова взорвется — но перед этим его вывернет наизнанку.
Вой не стихал, а вскоре Матвей услышал и рыкающий голос Брутуса. Тот скорее всего читал заклинания: в издаваемых им звуках прослеживался странный ритм. Однако ведьма продолжала страдать, и слушать это было настолько жутко, что Климов заставил себя выбраться из вирт-капсулы.
«Вот… Встал же — и не умер…» — попытался он приободрить самого себя, глядя, как пол под ногами ходит ходуном.
Когда головокружение сошло на нет, Матвей оттолкнулся от капсулы и сделал несколько шагов к выходу из логова ведуна-людоеда Ксандра.
Ведьма выла по-прежнему, боровшийся за ее жизнь Брутус читал заклинания все яростнее — казалось, он тоже обезумел.
«А ведь Алена может быть там, с ними», — от этой мысли Матвей содрогнулся.
Представив, что девушка видит весь ужас, творящийся сейчас на втором этаже, Климов замер. Несколько секунд ушло на то, чтобы развернуться, затем он пошаркал к винтовой лестнице.
Матвей понимал, что ему туда нельзя. Возможно, двери в покои ведьмы запечатаны магией, которая, в лучшем случае, отшвырнет его, будто котенка… Возможно, никаких дверей нет, но едва он поднимется, как Брутус, Мирон или сама ведьма убьют непрошеного гостя заклинанием или еще как-нибудь… Возможно, на него не обратят внимания и он подойдет к Алене, возьмет ее за руку, хоть немного успокоит… Возможно, Алены там вовсе нет…
«Как много этих возможно…» — Матвей сморщился — каждая покоренная ступенька усиливала боль в голове.
Он поднялся совсем немного, когда дорогу перегородил Мирон.
— А тебе чего здесь надо?.. — со злобным оскалом прошипел карлик. — Не слышишь что ли — хозяйке совсем худо. С тобой сейчас никто возиться не будет. Сам очухаешься, не маленький. Сгинь, — с последним словом Мирон толкнул Климова. Несильно, но тот все равно едва не потерял равновесие.
Он вернулся к вирт-капсуле, остановил взгляд на многоротой твари, которую ведьма называла Форамен Спатиум. Та чуть заметно сокращалась, словно сердце, и обсасывала входящие в зубастые пасти штекеры.
Неожиданно ведьма перестала выть. Закашлялась. Потом начала хохотать, хрипло, захлебываясь.
Матвей опустился на корточки, несмотря на боль, стиснул голову ладонями. Вспомнились слова Мирона о том, что он долго возился.
«Может быть, даже слишком долго, — подумал Климов. — Ведьме плохо, она вполне может умереть. Что тогда будет с Аленой и со мной?»
Строить предположения было бессмысленно, это лишь убивало остатки сил. Тошнота и жжение в венах понемногу ослабевали, сменившись нарастающей сонливостью.