Циклопы
Шрифт:
Раиса-Платон медленно вышла из кухни. Остановилась напротив арочного входа в гостиную и хмыкнула:
– Если кто пойдет за нами - она умрет. Косолапов, где ключи от входной двери?
Косой упрямо засопел, притертый к стенке генеральским телом. Лицо Раисы неузнаваемо исказилось в бешенстве:
– Ну!! Где?! Я повторять не буду!
– Скажи ей, Коля, - обреченно выдавил Завьялов.
– Пускай уходят.
– На тумбе. В прихожей.
Если бы Коляна не фиксировали так крепко, он - Завьялов это чувствовал - набросился бы на Раису разъяренным вепрем со словами «сдохни, гадина!» и будь что будет. О генеральскую спину колотилось неистовое байкерское сердце, грудь разрывая от желания допрыгнуть до предательницы и покромсать ее на стельки!
– Спокойно, Коля, - произнес Завьялов, наблюдая, как медленно, не отводя глаза от трех застывших мужиков, женщины пятятся в глубь полутемного коридора, к входной двери.
В глазах Миранды стоял смертельный ужас. На запредельной глубине зрачков тлела истерическая искорка Зоиного страха.
19 отрывок
Завянь на секунду смежил веки, как будто говоря: держись, любимая, я тебя выручу. Я не прощаюсь, обещаю...
Раиса-Платон, прежде чем совсем исчезнуть в темной кишке коридора, оставила лицо на свету, усмехнулась и проговорила:
– Хочу сделать вам подарок, господа современники: закон Шустова-Макмануса - полная туфта. Знаю, что вы пытаетесь связаться с департаментом. Можете им передать: я работал на Окинаве в шустовском центре, так что... Желаю здравствовать. Надеюсь, больше не увидимся.
В прихожей тихо звякнули ключи. Негромко хлопнула тяжелая стальная дверь. Замок закрылся на два оборота.
– Коля, где-то есть еще ключи?!
– тут же завопил Завьялов.
– А я откуда знаю!!
– в той же манере разошелся друг.
– Одни у Коромыслова, где запасные я не знаю!!
«До завтра можем проискать, - глубокомысленно произнес жутко невозмутимый старый смершевец и быстро повел свое тело в прихожую. Присел на корточки перед замком, разочарованно дунул в скважину: - Засада, мать ее... Замок отличный, с таким провозимся».
– Коля, найди мне шпильку, гвоздь, пинцет... Что угодно тонкое и металлическое! Быстро!
Хозяйственный Косолапов уверенно вытянул на себя длинный ящик тумбы, перевернул его над полом. Из ящика посыпались всяческие, явно позабытые Юриными подружками заколки, шпильки, щипчики...
Генерал быстро копошился в ворохе тонюсеньких железок. Неподалеку тихо поскуливала перепуганная Жози-Жюли на руках у мужа. Над согбенной спиной военного пенсионера гремел очумелый косолаповский бас:
– Чо происходит, парни?! Почему вы Райку Платоном обзывали?! Чо за байда?!
По сути дела, Косолапов обращался к Иннокентию, но ему ответил конотопский дядя Миша:
– Все разговоры после. Сейчас нам надо максимально быстро выйти из квартиры.
«Зачем?!
– безнадежно провыл Завянь.
– Что это изменит?! Они уже ушли! Мы не догоним!!»
– Коля, - подбираясь уже к внутренностям замка, пробормотал Потапов, - Раиса водит машину? Вы приехали сюда на твоей машине. Где твои ключи, она их не взяла?
– У меня остались, - растерянно похлопав по карманам, сказал Косой.
«Приятное известие. Подозреваю, что Платон не умеет водить наши допотопные автомобили, - не отвлекаясь от шпильки и заколки, буркнул генерал.
– Если у Платона... то есть у Раисы, есть в кармане мобильный телефон, они могут вызвать такси. Доставка транспорта по адресу займет некоторое время, они будут где-то дожидаться... Мы можем успеть, Бориска!»
Растерянный, потный и красный Косолапов терзал вопросами стилиста:
– Завянь, ты чо молчишь?! Чо происходит?! Райка - сумасшедшая, да?!
Даже вплотную наблюдая за предательством, влюбленный мужик надеется на чудо: она его не обманула, а просто помешалась! Пусть страшно, пусть жестоко... но может быть, все-таки - временно?
Ведь было так чудесно! Еще полчаса назад его целовали, в глаза заглядывали, лепетали нежности...
Борису было жаль приятеля - невероятно. Но пожалеть, сказав хоть что-то, он не мог. Завянь боялся помещать Льву Константиновичу, ковырявшему сложный современный замок, боялся взять под управление хотя бы речевые центры - отвлечь и помешать.
А Константинович-то центрами воспользовался:
– Иннокентий, - вращая в пальцах шпильку, обратился к Капустину, - о чем говорили Миранда и Платон?
Кеша не успел ответить, взревел Косой:
– Какие, на хрен, Миранда и Платон?!! Завянь, почему этот хрыч тебя Иннокентием зовет?!
– Уф-ф, - громко выдохнул Потапов. Твердо зафиксировал в скважине заколку и шпильку, встал прямо и, пальцами одной руки схватив Косого за кадык, впечатал того в шкаф.
– Заткнись, Коля. Все вопросы позже.
– Отпустил байкерское горло и вновь присел перед замком.
– Иннокентий, можешь говорить как есть, Косолапов уже в теме. Все равно твои циклоны в его мозгах поковыряются и подотрут.
Стилист кивнул, послушно забубнил:
– Они говорили о том, как Платон очутился в теле Рае...
– Об этом после, - перебил Лев Константинович.
– Платон сказал что-нибудь о месте, куда они предположительно поехали?
– Нет.
– Паршиво. Что там за закон такой - Шустова-Макмануса? Почему он вдруг туфтовый? В двух словах.
– В двух слова, - тягуче сглотнув, послушался Иннокентий, - закон гласит: «В процессе разъединения, лишенное носителя тело и интеллект погибают практически одновременно».
«Ты что-нибудь понял, Боря?» - пробурчал Потапов, плавно вращая шпильку по часовой стрелке и для старательности закусив язык.
«Не много. Мы как-то разговаривали с Кешей о том, что будет, если будущее изменится и он там вовсе не родится. Иннокентий мне сказал: гибель тела и интеллекта происходят практически одновременно, типа это как-то связано».
«Понятно, - кивнул Лев Константинович.
– Платон нам намекнул, что готов продолжить жизнь в чужом теле до конца его времен. Даже после изменения будущего, его интеллект не испарится сам собой из тела Раи».