Циклопы
Шрифт:
«Я и не собирался вас туда вести, — оборвал Борис. — Поднимайтесь по лестнице, первый пролет, поворот направо. Дальше — к гримеркам».
Лев Константинович прислушался и выдохнул! От выхода донесся глухой хлопок служебной двери: филер потопал на стоянку, вахтерша бабушка прикинулась перед органами опытным цербером, чего-то убедительно насочиняла.
Длинный полутемный коридор со множеством дверей. Снимая на ходу канареечный халат, Борис толкал одну дверь за другой — повсюду заперто. Дошел почти до выхода к кулисам основного зала, наткнулся на незапертую.
На легкий скрип дверных петель повернулась щедро накрашенная актриса-любительница. Девушка сидела перед зеркалом, торопливо шлепала на щеки грим — вишневые румяна. Судя по надетым на ноги лаптям и юбки из холстины, давали что-то из крестьянской жизни.
— Вам кого? — не отвлекаясь от процесса, произнесла «пейзанка».
— Добрый день, барышня, — галантерейно приосанился Лев Константиныч. — Простите за вторжение.
— Вам — кого? — с нажимом повторила девушка.
— Я старый друг Ольги Александровны. Хочу ей сделать сюрприз. Вы мне не поможете?
Упоминание лелиного имени мгновенно изменило атмосферу: с невнимательно небрежной, на полную гостеприимства. Барышня-крестьянка отложила баночку с румянами, садиться предложила.
— Видите ли, сударыня, — доверчиво, по-стариковски, глядя на «пейзанку», велеречиво объяснялся генерал, — я хочу сделать Ольге Александровне сюрприз. Вы не могли бы, милая, отнести Оленьке записочку… Ничего не говоря обо мне, это сюрприз! Я хочу быть для нее приятной неожиданностью…
В результате хитрых объяснений, генерал заполучил бумажку, нацарапал на ней несколько строк:
«Уважаемая Ольга Александровна. Леля.
Я близкий друг Вашего внука. Нам необходимо встретиться и поговорить.
Жду Вас в гримерке. Прошу не показывать волнения.
Мобильный телефон и сумочку, пожалуйста, оставьте в репетиционном зале.
За Вами наблюдают».
Лев Константинович вчетверо сложил бумажку, протягивая ее девушке, смущенно улыбнулся:
— Здесь личное, сударыня. Рассчитываю на вашу скромность.
Молоденькая девчонка покраснела даже под белилами-румянами, цапнула записку и не удержалась от укола:
— Могли бы и не предупреждать…, - повела плечом: — Я не читаю чужих писем…
— Я полон восхищения, мадмуазель!
Понукаемый генералом взгляд постоянно тянулся к зеркалам гримерки. Лев Константинович ходил по узкому проходу между креслиц, бдительно прижмуривался: не хотел встречать кумира с разбалансированной зеркалами психикой! Кружил, сновал, но всюду — натыкался. Блестящие под лампами поверхности подхватывали и многократно множили его фигуру из любого положения! Манили поглядеться!
Завьялов сжалился:
«Да ладно, Лев Константиныч, охорашивайся. Я как бы — отвернусь».
«Спасибо, друг Борис!» — генерал тут же приник к зеркалу.
Завянь не видел, но почувствовал — приглаживает брови. Остатки прежней роскоши на черепушке грамотно распределяет.
«Порядок, Боря, генерал Потапов — в форме».
«Ты, генерал Потапов, учти — Леля курильщиков не любит. Мой дед иногда трубочку покуривал. Но только — на балконе».
Борис уже не знал, что лучше: отвлекать взволнованного почитателя пустыми разговорами и тем дробить сознание, или заткнуться, спрятаться и дать восстановиться целостному интеллекту. В дороге до Москвы они уже обговорили все детали, Лев Константиныч матерый трезвомыслящий разведчик… Еще недавно был. Всех топтунов засек с профессиональной четкостью. Бабушкам и девушкам извилины заплел…
Волнение вмешалось в планы с оглушительностью канонады! Завьялову уже казалось, что еще чуть-чуть и разнервничавшийся Лев оглохнет к внутреннему голосу (личного) рассудка и затокует, как распустивший хвост глухарь!
В подобной обстановке лучший метод — оплеуха. Пощечина, точнее выражаясь.
«Лев Константинович, а за своими женами — ты так же ухаживал?»
«В смысле — как?» — затормозил нервную пробежку между кресел генерал.
«В смысле — с помешенным рассудком».
«А я что… уже?»
«Уже отъехал, дядя Лева. Уже — в соплях».
«Да я тебя… ЩЕНОК!!»
«Во. Узнаю дружище генерала…»
Дверь в гримерку резко распахнулась. На пороге стояла Ольга Александровна Завьялова.
Только внук Борис мог разглядеть в чертах, все еще очень красивого лица бабушки, следы бессонной ночи и усталости.
Кроткая прическа уложена — волосок к волоску. Шейный бант на блузке в безукоризненной симметрии. На стискивающих косяк тонких пальцах — красивое кольцо, которое Леля считала талисманом.
Негромкий флер духов.
Знаменитая актриса вошла, закрыла дверь гримерки. Генерал «отъехал» окончательно:
— Я…, Ольга Александровна…
— Я знаю, кто вы. — Мелодичный сильный голос Лели звучал совсем спокойно. — Мне показывали фотографии из «Золотой Ладьи». Там вы рядом с моим внуком. — Ольга Александровна подошла вплотную, слегка нахмурившись, прочла каждую морщинку на генеральском лице: — Почему Борис представил вас м о и м приятелем?
— Я не могу вам объяснить, — обретая неожиданную твердость речи и духа, Лев Константинович покрутил головой. — Простите — не могу.
Ольга Александровна отвернулась, отошла в угол к длинной вешалке и ширме.
— Где Борис? Что с ним случилось?
Бабуля держалась на пятерку с двумя плюсами! Вопросы задавала с горделивой невозмутимостью императрицы, на непонятного нарядного господина смотрела чуть высокомерно, но пока что не убийственно.
Завьялов знал, к а к убивает Леля взглядом!
Но и недавно нервный Константиныч, что странно — удар держал по-генеральски.
— Сядьте, пожалуйста, Ольга Александровна.