Циклопы
Шрифт:
— А ну-ка, шкура! отползи от Бори!!
З р я ч и е глаза Зои Павловны прекрасно видели пистолет, зажатый в крепкой пенсионерской руке. Оставаясь на карачках, циклопша задом наперед отползла от раскладушки. Допятилась до кресла, уперлась поясницей. Села, подобрав под себя ноги, и поглядела на генеральское тело так непримиримо, что Завянь почувствовал, как мороз пробрал по коже!
Долгие полторы минуты тело, управляемое бывшим смершевцем, и тело, потерявшее носителя — с засевшим внутри диверсантом из будущего! — смотрели друг на друга. Завьялову показалось, что еще чуть-чуть и террористка оскалит зубы. Зарычит. Как загнанный в ловушку зверь. Куда страшней и громче, чем Жози.
— Н-да, — неожиданно, без всякой помощи Завьялова, вслух сказал Лев Константинович. — Попали мы с вами, девушка. Попали.
И расстроено махнув рукой, повернулся спиной к террористке, вышел вон.
«Лев Константиныч! Ты не боишься оставлять ее наедине с моим телом и Жози?!?!»
«Да куда она с подводной лодки денется, — невозмутимо и печально констатировал Потапов. — Я показал ей, что попали — оба. Она придет к нам, Борис, будь уверен — сама придет. Попробует найти единомышленника, попавшего в такой же переплет. Сочувствия попросит, попытается нас в свою веру обратить…»
Укутанный в старую, теплую куртку генерал сидел на веранде. Ноги согревали обрезанные под сапожки валенки, в руке дымилась папироса. За забором невнятно тлела желтая лампочка на фонарном столбе, астры на клумбе совсем поникли головами: за пологом тумана к цветам подбирался ночной холод.
Борис полностью уступил право альфа-личности опытному смершевцу. Интеллектуальные игры с диверсантами, припрятанные козыри — генеральская делянка. Завьялову такую не вспахать. Поскольку опыта допросов — никакого.
Из прихожей дома раздался тихий шелест шагов, на пороге, одной рукой придерживаясь о косяк возникла террористка.
Остановилась, глядя на невозмутимо покуривающего деда — Потапов рассеяно разглядывал осенний темный сад, — помолчала…
— Кто ты сейчас? — спросила хрипло. — Лев Константинович или Борис?
— А кто тебе нужен? — усмехнулся Потапов.
— Хроно-личность.
«Банкуй, Борис Михайлович, — вздохнул смершевец. — Ей нужен — ты. Но если что, — я рядом, на подхвате». И скрылся в глубине извилин. (Или собственной души.)
— Я слушаю, — сказал Завянь.
Тело Зои вышло вперед. Остановилось напротив хладнокровно попыхивающего папироской Завьялова и некоторое время пристально, тягуче, исследовало его огромными, совершенно черными от темноты глазами.
— Тебе в с е рассказали? — спросило неприятно скрипучим, н е ж и в ы м голосом.
— Достаточно, — кивнул Борис.
— Понятно, — усмехнулась террористка. Шатко добрела до угла веранды, вытащила из-под клеенки, укрытое от непогоды плетеное кресло. Неловко подтащила его вровень с креслом Бори.
Села.
— Как впечатление? — спросила тяжело дыша.
— А ты как думаешь? — мрачно хмыкнул Завянь и загасил папироску. — Рад до смерти.
— Могу представить. — Помолчала долгие полторы минуты, спросила: — Хочешь, я расскажу тебе сказку?
— Из будущего или из прошлого?
— Из жизни.
— Валяй, — пожал плечами Боря.
Диверсантка зябко поежилась, оплела себя руками, уставив взгляд вперед, заговорила:
— Жила была одна девочка. И звали ее — Миранда. У Миранды были мама и папа, две сестренки, братик… Миранда училась в…, по вашему лучше подойдет определение — интернате. Она училась и жила в интернате, куда собрали детей способных к телепатическому восприятию. Готовили рекрутов для работы в хроно-департаменте. Растили из них циклонов…
Способности у Миранды были слабенькие… Не достались от мамы и папы в наследство, а были получены случайной генной мутацией… Родители радовались, что дочь войдет в элиту, получит должное образование, интересную работу…
В том же интернате учился мальчик. Звали его Руслан.
Миранда и Руслан полюбили друг друга.
Подобные отношения между детьми поддерживались руководством интерната, одобрялись. От пар двух телепатов, за редким исключением, рождалось потомство с исключительными способностями к телепатии. Учителя умело пестовали такие парочки…
Ушедшую в воспоминания террористку начало потряхивать. Завьялов запереживал за тело Зои, которому и так досталось лихо; сходил в дом за курткой и пледом, заботливо укутал девушку.
— Спасибо, — хрипло произнес чужеродный мертвенный голос. — Рассказывать дальше?
— Да.
— Как зачастую бывает в замкнутом, отсеченном от нормальной жизни подростковом коллективе, детишки развлекались нигилизмом. Отрицанием авторитетов, игрой в тайные сообщества… Темными ночами собирались в спальнях, обсуждали бытие, искали всяческие смыслы… Преподавателей поругивали за верноподданнические настроения, себя считали — потенциальными миссионерами и идейными борцами…
В общем, развлекались, как могли.
Но девочка — поверила. Поверила в то, что общество живет неправильно, что можно все исправить…
Довольно скоро Завянь устал выслушивать монотонные выплески чужого сознания. Никакого особенного откровения он не услышал — обычная оппозиционная чепуха, настоянная на детском романтизме… Искательства. Образцовый высокопарный бред идейной террористки.
К счастью, попытка осветить мировоззрение, привлечь расписанными идеями, продолжалась не изнурительно долго.
— Руслан был старше Миранды. Он закончил учебу-подготовку, ушел на службу в департамент…
Когда вернулся в интернат навестить Миранду… Девочка его не узнала.
К ней пришел д р у г о й человек. Уверенный в непогрешимости вышестоящих и преданный порядку до самозабвения. Он стал — циклоном. Полноценным, самоотреченным и закостенелым служакой.
А Миранда все еще продолжала шушукаться в спальнях, обсуждать учителей и — веровать… Веровать в возможную справедливость мироустройства.