Чтение онлайн

— Думаю, мне лучше уйти.

Фрэнк Синатра остановил Болдена, направляющегося к двери:

— Сядь, Джеймс. Расслабься, — произнёс он, переглядываясь с Ризом. — Всё нормально, так ведь?

Риз подмигнул Синатре:

— Всё в порядке. Не так ли, Эдди? Ты ведь не на дежурстве сегодня.

Эдди мельком взглянул на Стефани — не заметила ли она виноватое выражение его лица.

— Нет, — ответил он, пытаясь отшутиться и скрыть нервозность, — я не на дежурстве.

Той ночью в гримёрке Джули Лондон Эдди выкурил первую в жизни сигарету с марихуаной, она подействовала на него настолько сильно, что от дальнейших событий у него остались только смутные воспоминания. Он помнил, что пытался боксировать с Синатрой, что перешло практически в потасовку, тогда оба телохранителя Синатры быстро и профессионально положили его на пол. Он помнил, что Джули Лондон пела «Сгу Me a River», но он не помнил, чтобы он видел её выступление, он слышал только её знойный голос. Потом час или три, — он не мог бы сам точно сказать, — он не помнил вообще ничего, только какую-то позорную абсолютную темноту. Он знал только, что ближе к концу вечера все сели в машину Синатры и поехали к нему домой в Голливуд-Хиллз.

К тому времени как Эдди оказался там, Карл Риз уже сидел рядом с освещенным бассейном вместе с Джеком Гаганой и режиссёром картин класса «Б» Максом Рейнголдом. Обнаженная девушка с ярко-рыжими волосами на лобке и ещё более яркими сосками плавала кругами в бассейне, Стефани быстро скинула одежду и присоединилась к ней.

Во дворике, заполненном танцующими парами, Эдди начал грязно домогаться до чернокожей женщины, чьи губы были накрашены серебристой губной помадой, а на правильно очерченном лице застыла косая улыбка. Сделав несколько неверных шагов, он споткнулся и упал, разбив лоб о белый отделанный металлом столик с едой, н был не в состоянии стоять, и кровь ручьём текла из глубокой царапины над правым глазом. Актёр Ник Адаме и ещё один человек отнесли его в спальню для гостей, где одна из симпатичных девушек с длинными прямыми светлыми волосами и толстыми браслетами на каждом запястье обработала его рану.

Перед тем как отключиться, кажется, Эдди ещё успел поцеловать её, но в этом он был не уверен. Когда он проснулся на следующее утро, то не сразу понял, где находится. Подняв руку, чтобы почесать щёку, он услышал пение птиц и почувствовал, что кто-то дышит ему в шею.

— Рядом со мной спала женщина, — рассказывал Эдди Стефани, позвонив ей на работу на следующий день. — Сначала я подумал, что это ты, но, открыв глаза, я увидел, что у неё более тёмные волосы и они коротко подстрижены. Она лежала на боку, повернувшись к стене.

— Надеюсь, вы хорошо провели время.

— Даже если так, я не помню.

— Какой позор!

— А ты?

— А что я, Эдди?

— Ты хорошо провела время?

— Какой глупый вопрос. Я отлично провела время.

И так как она замолчала, Эдди спросил её, как же она, в конце концов, добралась до дома. Она сказала, что попросила парня по имени Герб Стелзнер подвезти её, он был звукорежиссёром, которого она знала по «Сахарной хижине Джека», рокабилльному клубу в Ван-Нуйсе, где она изредка бывала, играя в дартс и преферанс. Конечно же, Стефани опустила конец вечеринки и не стала рассказывать о тех двадцати минутах, что она провела наверху, в запертой комнате вместе с Фрэнком Синатрой и Карлом Ризом.

— А ты? — спросила она. — Как ты добрался до своей машины?

— Мне пришлось вызвать такси. Я опоздал к своему дежурству. Наверное, мне вынесут письменное порицание.

— Сожалею.

— Спасибо… Это не особо важно.

Последовала короткая пауза, после которой Стефани заговорила, и голос её звучал удивительно безразлично:

— Позвони мне ещё на этой недельке, ладно?

Прежде чем повесить трубку, Эдди сказал, что сожалеет о некоторых вещах, которые случились прошлой ночью, что употребление наркотиков и открытое пьянство с известными мошенниками может поставить под сомнение его карьеру полицейского.

— Успокойся, Эдди. Это Голливуд. Мы просто веселились, — с некоторым оживлением ответила она. — Вот и всё.

Но теперь, оглядываясь назад, Эдди понимал, что та ночь в «Коконат Гроув» стала той ночью, когда всё изменилось. Дверь в другую жизнь была открыта, и он без колебаний вошёл в неё, зная, что попадёт в призрачный мир обмана, мир отчаяния, в котором человек одинок и где всегда правят холод и темнота.

Дорогая Элис!

Я пишу тебе из города Феникс, штат Аризона. Сейчас чуть больше двенадцати часов ночи. Я остановилась в «Кенафри-Инн», вонючем маленьком мотеле на Ван Бюрен Авеню, это главная дорога, проходящая через центр городка. Рядом находится поганая забегаловка под названием «Серебряное песо», там на стоянке всегда полно шлюх и постоянно звучит «Goin’ Up to the Country» Canned Heat [133] Напротив — «НавахоЛейн», боулинг, открытый двадцать четыре часа.

В комнате напротив живёт мама с пятилетней дочкой. Я сегодня днём встретила их возле киоска с мороженым. Мамаша танцует топлес в баре «Пеппер Три Лаундж». Она сказала, что хочет собрать денег и отправиться в Лас-Вегас. Она хочет танцевать во «Дворце Цезаря» [134] . Это её мечта. Она симпатичная, но не более того.

Я вспомнила о ней только потому, что её красный с голубой отделкой купальник напомнил мне твой. У тебя был точно такой же в старших классах. А телосложением Пенни (Пенни — это сокращение от Пенелопы) похожа на тебя, только у тебя сиськи были то, что надо, а у неё слегка полноватые в основании.

Ну вот, муж Пенни бросил её и Даф — это так девочку зовут, сокращённое от Дафни пару лет назад, они тогда жили во Флэгстаффе. Он сбежал с другой женщиной. Они на мотоцикле добрались до Лос-Анджелеса и присоединились к «Грейвдиггерз», байкерской шайке, которая появилась ещё в 1950-х годах в долине Антилопы. Это судьба. Чарли сидел в тюрьме вместе с несколькими гробокопателями, и они бывали у нас на ранчо, мы трахались и принимали наркотики.

Естественно, я не рассказала про это Пенни, зачем ей знать, что, вполне вероятно, я спала с её бывшим. А ещё я не хотела говорить что-либо о Чарли. Несмотря на то что я вырвалась на волю, я иногда чувствую рядом его дух.