Цитадель
Шрифт:
Но он не уходил, стоял на том же месте у ворот, и сердце его вдруг сильно забилось, так как Кристин сошла с крыльца одна и приближалась к нему. Он собрал все свое мужество и пролепетал:
– Мисс Бэрлоу, могу я проводить вас домой?
– Мне очень жаль...
– она запнулась,- но я обещала мистеру и миссис Уоткинс подождать их.
У Эндрью упало сердце. Он показался сам себе побитой и прогнанной собакой. Но что-то все еще удерживало его на месте. Он был бледен, но губы его сжались в упрямую линию. Слова полились стремительным и беспорядочным потоком:
– Я хотел только сказать вам, что сожалею обо всей этой истории из-за Хоуэлса. Я пришел тогда к ва-vi из мелочного желания поддержать свой авторитет. Я заслужил хорошего пинка. То, что вы сделали для этого ребенка, великолепно, я восхищаюсь вами. В конце концов лучше следовать духу закона, чем его букве. Извините, что задерживаю вас, но я чувствовал потребность сказать вам это.
Покойной ночи!
Он не видел ее лица. И не ждал ответа. Он круто отвернулся и ушел. Впервые за много дней он чувствовал себя счастливым.
VII
Из конторы рудника был прислан полугодовой докод от практики, ц это дало миссис Пейдж повод к серьезным размышлениям и новую тему для разговора наедине с Эньюряном Рисом, управляющим банком. Впервые за полтора года цифра дохода сделала скачок вверх. В списке "пациентов доктора Пейджа" числилось теперь на семьдесят человек больше, чем до приезда Л1энсона.
Блодуэн была в восторге оттого, что увеличился доход, но тем не менее ей не давала покоя одна тревожная мысль.
За столом Эндрью ловил на себе ее испытующие, подозрительные взгляды. В среду, после вечера у миссис Бремвел, Блодуэн влетела к завтраку с шумной напускной веселостью.
– Знаете,-начала она,-я как раз сейчас думала...
Вот уже почти четыре месяца вы здесь, доктор. И вы неплохо работаете, нет, жаловаться не приходится. Конечно, это не то, что доктор Пейдж. О, господи, конечно, нет.
На днях только мистер Уоткинс говорил, что все они ждут не дождутся возвращения доктора Пейджа. "Доктор Пейдж такой прекрасный врач,- сказал мне мистер Уоткинс,- мы и думать не хотим о том, чтобы взять другого на его место".
Она принялась с живописными подробностями описывать необычайную ловкость и опытность ее мужа.
– Вы не поверите,- воскликнула она, широко открывая глаза,- нет такой вещи, которую он не мог бы сделать и которой не проделал бы в своей практике. Какие операции! Вам надо было видеть!.. Знаете, что я вам расскажу, доктор: раз он вынул у человека мозг и потом вложил его обратно. Да! Можете смотреть на меня, сколько хотите, а я вам говорю, что доктор Пейдж почистил ему мозги и вложил их обратно!
Она откинулась в кресле и уставилась на Эндрью, проверяя эффект своих слов. Потом самодовольно усмехнулась:
– Большая радость будет в Блэнелли, когда доктор Пейдж снова примется за работу. И это будет скоро. Я так и сказала Мистеру Уоткинсу: "Летом,-говорю,-да, летом, доктор Пейдж вернется к вам".
В конце недели Эндрью, возвратясь с дневного обхода больных, был поражен, увидев Эдварда, который сидел, съежившись, в кресле перед крыльцом, вполне одетый, с пледом на коленях, в шапке, которая косо торчала на его трясущейся голове. Дул резкий ветер, а лучи апрельского солнца, освещавшие эту трагическую фигуру, были скупы и холодны.
– Вот,- закричала миссис Пейдж с торжеством, сбегая с крыльца навстречу Мэнсону,-видали? Доктор на ногах! Я только что телефонировала мистеру Уоткинсу, чтобы сообщить ему, что доктору лучше. Он скорехонько приступит к работе. Правда, милый?
Эндрью почувствовал, что вся кровь бросилась ему в голову.
– Кто свел его вниз?
– Я,-сказала вызывающе Блодуэн.-А почему бы н нет? Он мой муж. И ему лучше.
– Ему нельзя вставать, и вы это знаете,- бросил ей Э:1Дрью, понизив голос.- Делайте то, что вам говорят.
Помогите мне сейчас же уложить его обратно в постель.
– Да, да,- сказал с трудом Эдвард.- Отведите меня обратно в постель. Я озяб. Мне тут нехорошо... Я... я плохо себя чувствую.
И к ужасу Мэнсоиа, больной заплакал.
Вмиг Блодуэн, проливая потоки слез, очутилась подле него на коленях. Она обхватила Эдварда руками и запричитала в плаксивом раскаянии:
– Ну полно, миленький, полно. Я тебя уложу в кровать, бедняжка ты мой. Блодуэн сделает это для тебя.
Блодуэн о тебе позаботится. Блодуэн тебя любит, милый.
И она взасос целовала мокрыми губами неподвижную щеку больного.
Полчаса спустя, когда Эдвард был уже водворен наверх и успокоился, Элдрью, кипя гневом, пришел на кухню.
Они с Энни успели стать настоящими друзьями, часто делились впечатлениями в этой самой кухне, и немало яблок и пирогов с коринкой перетаскала для Эндрью из кладовой эта тихая, сдержанная пожилая женщина, когда с кормежкой дело обстояло особенно плохо. Иногда она прибегала к последнему средству: отправлялась к Томасу за двумя порциями рыбы, и тогда они устраивали роскошный пир при свечке за столом в буфетной. Эини служила у Пейджа вот уже около двадцати лет. У нее в Блэнелли была многочисленная родня, все люди зажиточные, а она оставалась так долго у Пейджей единственно из преданности доктору.
– Принесите мне сюда чай, Энни,-попросил Эндрью.- Я сейчас не могу выносить общество Блодуэн.
Он вошел в кухню, не заметив сначала, что у Энии гости: сестра ее Олуэн и мужОлуэн -Имрис Хьюз. Он уже несколько раз встречался с ними. Имрис работал запальщиком шпуров в Верхних копях Блэнелли. Это был степенный и добродушный человек с бледным одутловатым лицом.
Когда Мэнсон, увидев их, остановился в нерешительности, Олуэн, живая темноглазая молодая женщина, сказала торопливо, захлебываясь словами: