Чтение онлайн

– Жестоко… Даже не знаю, смог бы я сам вот так спокойно лежать в двух шагах от смерти.

– Не поверишь – за год существования моей группы – ни одного процента небоевых потерь. Спасает личный пример и предварительная подготовка. Новички работают только в группе с ветеранами. Хотя, какие новички… Тут ведь нет ни одного срочника. Только контрактники. Ну и многодневная целевая накачка. Попавшему в спецназ с первого дня вбивают в голову главную заповедь: ты круче всех. Это важный момент психологической подготовки. Убеждаем не только словами. Сутки напролет стреляем или бегаем, как кони, или изучаем матчасть. Но тебя при этом постоянно бьют. Нет, не в смысле дедовщины и беспредела. Никаких “принеси-подай”. Просто ты по казарме передвигаешься, как по вражеской территории. Либо затрещину отвесить могут, а ты должен блокировать или увернуться, либо кровать “заминируют” – поставят растяжку с учебной гранатой, либо удавку на шею прикинут. Такие у нас шутки. Это нормально, заставляет думать, слушать, смотреть, быть в состоянии боеготовности 24 часа в сутки. Трогать незнакомые или яркие вещи отучают за неделю: вот лежит на столе брелок с ключами, а под ним самодельное взрывное устройство, схватил ключи – побежал в лазарет. Через полгода службы у тебя не то что глаза на затылке вырастают, даже спишь так чутко, что просыпаешься от одного постороннего взгляда. Зато в плане готовности к испытаниям никаких проблем нет. Приказ лечь рядом с гранатой или выронить её уже не рождает панику.

– Как раз хотел спросить про дисциплину. Ты растишь волчат, прививаешь им ощущение собственной силы и превосходства. А как таких суперменов держать в узде?

– Я воспитываю не волчат, а волкодавов. Учу охранять беззащитных и спасать обречённых. Уже одно это дисциплинирует. Конечно, встречаются экземпляры… Тут уж, как в любой сборной команде. Кто не подчиняется, вылетает первым. Но живем не токмо угрозой отчисления. Хорошо срабатывает проверка жаждой, когда после марш-броска под летним солнышком подразделение прибывает к источнику воды и получает команду наполнить фляги, но не пить. Через некоторое время бойцам сообщают, что вода отравлена. Подается команда вылить воду, марш возобновляется. И тут рядом кнут и… Нет, не пряник. Плечо. Не выдержишь, свалишься – на руках донесем. Я, как командир, буду тащить наравне со всеми…

– Теперь понимаю, почему у тебя нет никого ростом выше меня, – усмехнулся Распутин. – Условно “ранят” такого здоровяка, потом вся группа намучается таскать.

– Не только поэтому, – улыбнулся Ежов. – У нас шутят: «большой шкаф громко падает, а маленькие веники быстро шуршат».

– Жесток ты, Ёжик!

– А по-другому нельзя, Айболит. По-другому будут потери и невыполнение приказа, срыв поставленных задач…

– Марш-броски до издыхания и тренировки по беспрекословному выполнению приказа – это и в НАТО присутствует. Но боевые гранаты себе под ноги никто не роняет. Выживать учат по-другому. У «морских котиков» ВМС США, например, существует специальное упражнение: человеку связывают руки за спиной и лодыжки, бросают его в бассейн глубиной три метра. Задача – выжить в течение пяти минут. Подавляющее большинство новобранцев терпят неудачу. Многие сразу впадают в панику и начинают кричать, чтобы их вытащили. Некоторые пытаются плыть, но уходят под воду, их приходится вылавливать и откачивать. За годы тренировок неоднократно бывали даже смертельные случаи…

– Интересно, – прищурился Ежов, но сразу же покачал головой, – да кто ж мне бассейн-то даст? Если только в озере или речке личный состав топить… Нет, у нас попроще, из настоящего болота друг друга вытаскивать на марш-броске или Иван Иваныча разбирать.

– А это что за зверь?

– Чучело-манекен трупа с каким-то важным документом во внутреннем кармане. Бойцам надо его найти и обыскать. Под верхней одеждой – кровавые внутренности. Специально ездил на мясокомбинат, договаривался насчет свиного ливера – больше всего на человеческий похож. А если учесть, что свежачком он только первый день, а потом активно разлагается и пахнет… Бойцы его шмонают и блюют по очереди. Но уметь возиться в кровавом месиве из зеленых кишок – это тоже часть квалификации, как и готовность убить невинное существо, например, бродячую собаку…

– Пёсу жалко…

– Жаль, – согласился Ежов, – поэтому часто заменяем собаку крысой. Запускаем её в умывальник и закрываем вместе с бойцом. Когда крысе некуда деваться, она атакует. И это настоящая жесть. Короче, если сможешь ее прибить голыми руками-ногами, тебе уже никакой человек не страшен…

– Жёстко!

– Жизнь гораздо грубее и безжалостнее. И даже на самых изощренных тренировках, в условиях, максимально приближенных к боевым, всё равно не получится создать боеспособный коллектив.

– А что еще?

– Кроме чувства долга и ощущения собственного превосходства, у бойцов должно обязательно быть что-то личное к тем, с кем они воюют. Без ненависти воевать не получится. Помнишь, нам рассказывали ветераны. С началом Великой Отечественной ненависти долго никто не испытывал. Но когда бойцы своими глазами увидели, что творят гитлеровцы, когда появилось стихотворение “Убей немца”, война пошла совсем по другим правилам, по нашим. Поэтому я себе в группу собираю народ с историей – у кого родные сгинули в Абхазии, у кого попали под нож Средней Азии, кто-то друга в Чечне потерял, а кто-то в 1993-м в Белом доме близких оставил… У каждого есть личный счет ко всей этой бандоте, что так “демократично” расползается по планете, сея горе и смерть.

– Собираешь тех, кто жаждет мести?

– Почему мести? – вздернул брови Леха, – справедливости!

За беседой они обошли вокруг жилой корпус и опять вернулись во двор. Декорации сменились. Группа Ежова отрабатывала действия на случай внезапного нападения из засады. С первого взгляда было видно, что собраны опытные ребята, знающие без лишних слов, как действовать в экстремальной ситуации. Все отработано до автоматизма. При первом же намеке на опасность бойцы, идущие в боевом порядке вторым и четвертым, непременно падали вправо, а первый и третий – влево. Быстро организовывалась круговая оборона. Отделение, готовое дать отпор противнику, ощетинивалось оружием, буквально растекаясь по еле заметным укрытиям, по команде собираясь капельками ртути в единое целое.

– Кстати, Айболит, тебе, как медику, будет интересно. Среди людей, прошедших специальную психологическую военную подготовку, процент подверженных поствоенному синдрому значительно ниже. Люди же, не готовые к мощному прессингу в виде лишений, смерти товарища и необходимости убивать для того, чтобы не быть убитым, зачастую становятся пациентами психоневрологических диспансеров, либо попадают в исправительно-трудовые учреждения, как многие афганцы…

– Тоже вспоминаешь?

– Хуже – не могу забыть даже на день. Наверно, это на всю жизнь.

– Слушай, – решил сменить тему Распутин, – а сколько мы еще тут сидеть будем?

– Ну вот! Я-то думал, что тебя отсюда теперь палкой не выгонишь, такая красота! Курорт!

– Кстати, да, – оглядывая окрестности и вдыхая полной грудью горный воздух, согласился Григорий, – не ожидал, что твоё командование так расщедрится…

– Командование? – Ежов сморщил нос. – Айболит, ты шутишь! Оно просто поставлено в известность. А все, что ты видишь – частная инициатива!

– Ты стал миллионером?

– Не я, Гриша, не я… Просто не все миллионеры мечтают стащить и свалить. Есть и те, кто понимает, не будет нас – не будет их… Такие нам оказывают поддержку, на которую государство не способно… Пока не способно, – добавил Леха с нажимом…

– Олигарх, отстёгивающий деньги на спецназ! Аж не верится!

– Сам в шоке!

– Будем считать это рождением нового союза города и деревни, армии и… трудового народа в лице отдельных, наиболее платежеспособных его представителей!

– Рождение! Точно! – Ежов остановился и шлепнул себя по лбу. – Вот что значит зарапортовался! Давай-ка, собирайся, пациент! Сегодня у нас ответственный день – мы оба приглашены на день рождения к Даше-душеньке! Явка обязательна. Форма одежды – парадно-выходная!