Цвет страсти

Каньон Черного Волка, Монтана,

21 июня 2010 года, 5.34 утра,

один час до летнего солнцестояния

Ночь еще властвовала здесь.

Каньон, казалось, не собирался отпускать холодную темноту. Порывистый ветер, спускаясь с горных пиков, источал горестные вздохи.

Сиенна Каммингс поежилась.

Когда утренний свет готов был уже достигнуть дна каньона, перед ее глазами вдруг промелькнула вся его древняя, кровавая история.

Тяжелая рука легла ей на плечо.

— Ну вот, — сказал Джек Берден, — ты замерзла. Но я тебя согрею.

С натянутой улыбкой Сиенна выскользнула из-под широкой длани своего руководителя.

— Мне не холодно. Просто я немного взволнована. Восходом солнца, — быстро добавила она, прежде чем Берден успел применить свой обычный прием — придать ее словам какой-нибудь неприличный оттенок.

На сей раз у него ничего не получится.

— Я тоже взволнован, — начал он, все же пытаясь добиться своего. — Мне повезло… остаться с тобой наедине.

Так можно было выразиться лишь с большой натяжкой. Неподалеку находились четыре человека: два студента-старшекурсника, профессор с факультета антропологии и девушка, которую Берден называл своей секретаршей. По тому, как та поглядывала на Джека, было ясно, что ее настоящая работа заключается совсем в ином, что, впрочем, не так уж и плохо. Во всяком случае, это хоть немного сдерживало несносного босса Сиенны.

Бердена совершенно не интересовал тот факт, что им предстоит стать свидетелями явления, совершенно уникального в своем роде. Скоро солнечные лучи окажутся на высоте одной трети от вершины Блэквулфа — скалы Черного Волка — и высветят круг на камне, выбитый одержимым подвижником тысячу лет назад. Уже очень давно никто не видел это чудо. Им первым разрешили приехать сюда, и то только потому, что скоро все может измениться — каньон собирались продать какому-то бизнесмену.

Однако, несмотря ни на что, Джек Берден думает только о том, как соблазнить ее.

Господи, как он ей надоел! Конечно, существуют законы, защищающие от сексуальных домогательств. Можно подать жалобу в университет… и спокойно жить дальше с сознанием того, что на твоей карьере поставлен жирный крест. Вот вам и двадцать первый век. Равноправие, черт возьми!

Отбросив мрачные мысли, Сиенна посмотрела на вздымающийся прямо перед ними острый пик.

Оставалось еще полчаса, не меньше, но ожидание составляет неотъемлемую часть любого исследования.

Сиенна успела побывать во многих местах с древней историей. Она видела восход солнца, обрисовывающий контуры величественного храма Чичен-Ица, бродила среди гигантских камней Стонхенджа…

Но в этом месте было что-то особенное.

Сиенна ощущала это всем своим существом, каждой клеточкой своего тела, но ни за что не призналась бы в этом — она была ученым, а наука не принимает в расчет чувства.

Она едва слышно вздохнула. Джек Берден наклонился к ней:

— Довольна, что я взял тебя с собой?

О господи! Оказывается, он сделал ей подарок. Сиенне оставалось несколько месяцев до защиты диссертации, а перед этим она целых два года изучала каньон Черного Волка и заслужила право присоединиться к экспедиции. Она знала все об этом каньоне: от древних людей, селившихся здесь, до воинов команчей и сиу, которые сражались за него. Известно ей было и о последнем владельце здешних земель, Джессе Блэквулфе. Его исчезновение так и осталось для всех загадкой.

Он был военным, сражался во Вьетнаме и за десять лет до ее рождения вернулся домой, что можно было счесть удачей. А потом Джесс Блэквулф… пропал.

Сиенна пыталась выяснить, что с ним случилось, твердя себе, что это имеет отношение к ее работе. Но то была неправда. Просто этот человек захватил ее воображение. Странно, конечно. Культурологи-антропологи изучают культуры, а не отдельных людей. Но было в истории Джесса Блэквулфа что-то такое…

— Ну, вот сейчас, — зашептал взволнованный студент. — Еще какая-то пара минут.

Обхватив себя руками, Сиенна ждала.

Каньон Черного Волка, Монтана,

22 июня 1975 года. 5.34 утра,

один час до летнего солнцестояния

Конь Джесса Блэквулфа нетерпеливо переступал с ноги на ногу.

— Скоро, — тихо сказал Джесс, поглаживая загрубевшей от работы рукой шелковистую шею животного.

Прищурившись, он посмотрел на зазубренный пик.

Его предки приходили в каньон поклоняться своим богам. Джесс пришел попрощаться с ними. В его жизни таким вещам больше не было места.

Не вера привела сюда Джесса. Наоборот. Тем не менее увидеть это явление в последний раз он почему-то считал важным. Ребенком он верил в это, но с тех пор прошло много лет… Джесс стал старше и умнее.

Серый жеребец громко фыркнул. Четко очерченные, словно вырезанные резцом, губы Джесса дрогнули.

— Ладно, — улыбнулся он, — может, ты и прав.

Старше? Несомненно. Умнее? Кто знает.

Жеребец снова фыркнул, словно желая сказать: «А что же мы тогда делаем здесь, в то время как нам обоим надо бы спать?» Джесс не винил его за это. Дело заключалось в том, что час назад он, повинуясь внезапному импульсу, проснулся, вывел Клауда из теплого стойла, надел на него уздечку и поскакал в каньон полюбоваться восходом солнца.

Впрочем, следует быть честным хотя бы с самим собой. Он думал об этом. Он это планировал. Ему необходимо разрубить раз и навсегда то, что еще связывает его с прошлым.

Джесс знал, что приближается солнцестояние. Совсем не обязательно быть команчем или сиу, чтобы знать это. В нем текла и англосаксонская кровь его матери. К тому же три года он проучился в университете. Всем известно, что два раза в год солнце достигает своего крайнего положения на небе, и эти дни называются днями солнцестояния.