Цветы для Анюты
Шрифт:
– У тебя слишком скудные представления о достатке, - хмыкнула Илона, - если для тебя иметь небольшой домик в деревне, и заезжий автомобиль это предел мечтаний. А я, говоря о том, что неприхотлива, никак не имела в виду, что согласна жить в нищете!
– Ты и не нищенствуешь. Ты понятия не имеешь, что такое бедность, нужда, и тем более – нищета! И да, я горжусь тем, что купил дом, потому что заработал на него! Вкалывая на твоего дядюшку, я заработал столько, что могу позволить себе не работать какое-то время. Илона, сейчас не самый легкий период в моей жизни. Я не могу рассказать тебе, но в одном ты можешь быть уверена – это никак не связано с тобой.
– Я нашла в твоем телефоне кое-что, - поникшим, бесцветным голосом произнесла Илона. – Это было в сохраненных заметках. Ты еще искал в поисковике значение этого препарата. Я тоже заинтересовалась, и вычитала, что эта дрянь вызывает сокращения матки. Ответь мне, для чего тебе понадобилась эта информация?
– Сперва ответь ты, зачем копалась в моем телефоне, - сказал я.
– Это уже не имеет никакого значения! – почти завизжала она.
– Ты роешься в моем телефоне, ищешь в моем шкафу скелеты, вынюхиваешь, выискиваешь что-то, требуя объяснений, а сама в это время и думать не думаешь о том, чтобы поделиться со мной своими секретами. Так вот, теперь ответь ты мне – когда ты собиралась рассказать мне о своих проблемах с психикой? Когда у нас родится больной ребенок? Или же, если бы повезло, и по счастливой случайности, он родился здоровым, без видимых отклонений, ты и дальше продолжала бы отмалчиваться?
– Это Виталий рассказал тебе о моей проблеме? – с дрожью в голосе спросила Илона. Она выглядела так, будто с нее прилюдно сорвали платье, обнажив то, чего она не хотела бы никому показывать.
– Да, - признался я.
– Это случилось после гибели родителей, – начала рассказ Илона бесцветным, монотонным голосом, - да, я впала в депрессию и употребляла психотропные препараты. Ну, так и что с того? Разве это должно теперь повлиять на наши отношения?
– Подожди, разве… разве эта проблема у тебя не с детства?
– Что? Нет, конечно! – фыркнула она. Ну, вот, приехали. Теперь я не знаю, кому верить. Виталию я не доверяю по понятным причинам – потому что он урод редкостный, но и Илоне, теперь, тоже не особо-то верю. – Зачем Виталий рассказал тебе? Не понимаю, - пробормотала она так, словно разговаривала сама с собой. – Что он еще тебе говорил? – оживилась она, и уставилась на меня, ожидая и требуя ответа.
– Ничего больше. А что, есть еще секреты?
– Зачем ты интересовался тем препаратом?
Ну, вот. А я уже надеялся избежать вопроса. Что же ей ответить? Что ее дядя, съехавший с катушек, настойчиво требует, чтобы я убил нашего с ней ребенка? Что я и сам не уверен, что хочу, чтобы он родился, поэтому согласился на эту мерзкую авантюру с подменой лекарств и купленным доктором? А суть плана заключается в том, что Виталий пригласит для Илоны знакомого врача, и тот пропишет ей кое-какие витамины. Конечно же, их проколют пару дней, чтобы не вызвать подозрений, ну, а потом – вместо витаминок сделают инъекцию этого препарата, вызывающего схватки.
– Я хотел знать, как это все происходит, да и можно ли вообще что-то сделать на таком сроке.
– Ты… Ты…, - Илона задохнулась от злости, - Ты просто больной урод! – выпалила она срывающимся от ярости голосом. Нет, дорогая, это твой дядя больной урод, а я беспозвоночная амеба, выполняющая все его требования. К тому же, я еще и трус, который боится проблем. Вот кто я.
– Ты скрыла от меня, что больна.
– Что бы это изменило? – почти с истерикой спросила Илона. – Тебе было бы проще сбежать? Мол, разбирайся сама со своей беременностью! Так?
– Нет, нужно было сказать гораздо раньше, когда до этого еще не дошло.
– А кто ты такой? – завелась моя жена, и я почувствовал, что надвигается буря. – Почему я должна была выворачивать наизнанку перед тобой свою душу?
– А кто я для тебя теперь? – тоже стал закипать я. – Кто я для тебя, если ты и сейчас предпочитаешь быть скрытной от меня? Да, я не хочу, чтобы этот ребенок появился на свет, потому что опасаюсь, что он будет не таким, как все! Я боюсь, что он родится больным, и я не хочу страдать, глядя на то, как страдает он. Вот почему я решил, что уж лучше пусть его не будет.
– Но почему? Почему ты думаешь, что он должен родиться больным? – Илона успокоилась, и ее голос стал тонким, и каким-то даже жалобным.
– Наверно, потому что, подозреваю, что психотропные вещества плохо влияют на плод! – завелся я.
– Сергей, - ласково позвала меня она, а затем встала и подошла ко мне, и, взяв мое лицо в ладони, заставила посмотреть на нее, чего я не хотел делать, так как был зол. – Посмотри на меня, - попросила она, - Я не принимаю никаких лекарств. – Илона тихо засмеялась, - я даже курить бросила, когда узнала о своем положении.
Я посмотрел на нее. Лицо Илоны сияло, а в глазах стоял блеск, какого никогда не было раньше. Возможно, это навернувшиеся слезы, а возможно, нечто другое, что исходит изнутри женщины, женщины, которая должна стать матерью. Глядя в эти глаза, невозможно не поверить в искренность сказанных слов.
– Я… Я надеюсь, это так и есть.
– Я ходила вчера в клинику, – Илона отошла, и мечтательно улыбнулась, то ли мне, то ли сама себе, собственным мыслям, - Врач, который проводил УЗИ, сказал, что никаких отклонений нет – сердечко бьется ровно-ровно, правда быстро. Но это, как сказал доктор, от того, что он волнуется. Дети, оказывается, все чувствуют, представляешь? – она засмеялась, и я невольно улыбнулся. – Я волнуюсь, и он волнуется тоже. Так вот, врач сказал, что все хорошо – сердечко здоровое, и другие органы тоже развиваются как положено, – Илона улыбнулась шире, и, посмотрев на меня, счастливо добавила: - У нас будет здоровый сын, Сергей!
Эти слова, и то, с каким благоговейным восторгом произнесла их Илона, изменили все. Какое это счастье – иметь здорового ребенка! И я не позволю никому отнять у нас это счастье. Я придумаю, как разобраться с Виталием. Я найду способ найти на него управу.
«Но ведь у тебя есть еще Аня, - зашептал мне мой внутренний голос, - и она в опасности! Ты подвергаешь ее опасности!»
Да, сохраняя жизнь своему ребенку, я рискую жизнью своей сестры.
«Не сестры! – снова запел внутренний голос, но уже с другой – дьявольской ноткой, - Не сестры!»