Цветы к сентябрю
Шрифт:
Благо, что я нашёл свечу, иначе я бы окончательно сошёл с ума в жидкой чернильной темноте и сером туманном воздухе. Он сгустился, я реально чувствую это, потому что кровь все сильнее и сильнее леденеет в жилах.
Правая рука совсем не слушается, и сейчас меня преследует только одна мысль – лишь бы успеть записать до конца то, что я хочу.
Теперь мне кажется, что в Доме появилась Дженни…
И, хотя я знаю, что этого не может быть, ощущение не пропадает. Вот сейчас звякнут чайные блюдца на кухне, Она войдёт в комнату и спросит, почему я сижу в темноте.
Бедная моя девочка! Я так хочу увидеть Тебя, но силы окончательно покидают меня. А вместе с ними в серой утренней дымке растворяется разум.
Ты знаешь, похоже, я понял, почему дед так криво ухмылялся, когда рассказывал мне об этом местечке. Душу здесь никогда не успокоить, потому что она УПОКАИВАЕТСЯ навсегда. Но я, конечно, постараюсь, чтобы до этого не дошло.
Пока я ещё способен что-либо соображать, я хочу поздравить Тебя с днём рождения, который наступит завтра. Мне почему-то кажется, что я не увижу завтрашний день, но вместе с тем, кажется и другое. День этот будет светлым и солнечным, а серые тучи отчуждённости и непонимания, наконец, покинут небосвод. Так пусть Твоя жизнь в дальнейшем будет такой же яркой и светлой, как завтрашний день. Ведь с её небосвода исчезнет то, что постоянно сгущало и омрачало атмосферу вокруг тебя, то, что мучило тебя весь последний год твоей жизни.
Исчезну я сам.
Я знаю, что не имел права плохо поступать по отношению к Тебе и, поэтому, сейчас я ухожу.
Может быть, кто-нибудь, когда-нибудь найдёт мой дневник и прочитает его.
Может быть, он передаст его Тебе.
А, может быть, он поймёт, что на свете все-таки существует настоящая безграничная любовь.
Я не смогу сделать этого сам и поэтому хочу попросить нашедшего…
… положите, пожалуйста, на задний двор дома Дженни цветы к сентябрю.
P.S. 8 сентября. Вечер
Синий «Опель-Омега» медленно въехал во двор одинокого особняка и аккуратно припарковался рядом с «БМВ» золотистого цвета. Выйдя из автомобиля, молодая женщина окинула унылым взглядом начинающую темнеть долину, вдохнула тяжёлый осенний воздух и направилась к Дому. В руках он несла красивый букет пышных сентябрьских цветов.
Наверное, впервые в жизни ей было по-настоящему легко.
Потому что, наконец, никто не стоял за дверью…
Перед крыльцом она остановилась и обернулась. Задумчиво глядя на окружающий её безрадостный пейзаж, она тихо произнесла:
– Бедный Ник…. Ты так и не научился жить по-другому. Ты так и не захотел понять, что происходит вокруг. Ты так и остался частичкой этого нелепого бесцветного мира.
По бледным, не накрашенным губам скользнула нервная усмешка. Встряхнув пышными, золотистыми волосами, словно отгоняя непрошеное видение, она ещё раз тяжело вздохнула и потянула входную дверь на себя.
Внутри Дома царил полумрак. Серая пыль, которую, казалось, не протирали несколько лет, покрывала стены плотным пушистым ковром.
Осторожно дотронувшись до неоштукатуренной кирпичной кладки, она поднесла палец к глазам и брезгливо поморщилась.
– Ты бы мог прибраться… – задумчиво произнесла она. – Впрочем, о чем это я? Ты всегда думал только о себе….
Потерев между собой подушечки пальцев и убедившись, что грязь исчезла, она неторопливо двинулась по коридору.
– Ничего здесь не изменилось, – прошептала она. – Тогда пусть все остаётся на своих местах. И остаётся… навсегда.
Коридор привёл её к полуоткрытой двери в гостиную. На мгновение, замешкавшись на пороге, она решительно кивнула головой и заглянула внутрь.
В комнате за столом сидел человек.
Мужчина.
Казалось, он спал – его большая, начинающая седеть голова, безмятежно покоилась на вытянутых руках.
Она опустила голову и часто заморгала.
– Ник… – тихонько позвала она.
Сидевший за столом не отреагировал. Она легонько постучала по дверному косяку.
– Ник! Ты спишь?..
Тишина. Она постучала сильнее.
– Ник! Проснись же! Я приехала за тобой!
Увы! Голова сидящего даже не изменила положения. Она улыбнулась.
– Мне жаль, что так получилось, – произнесла она сдавленным голосом и осторожно перешагнула порог гостиной.
Грациозно прошествовав к длинному, стоящему в центре комнаты столу, она двинулась вдоль него, аккуратно ведя пальчиком по поверхности.
– Фу! – её хорошенький носик наморщился. – Как много пыли! И как всё-таки я люблю грязь!
Подойдя к Николасу, она с отвращением вытерла палец о рукав его спортивной куртки.
– Тебе, наверное, нравится так жить, – медленно, выделяя каждое слово, произнесла она. – Ты провёл здесь почти месяц и даже не соизволил навести порядок. Нет, Ник, ты неисправим.
Она ещё немного постояла, словно размышляла о чём-то, потом медленно запустила пальцы в его шевелюру.
– Знаешь… – её взгляд мечтательно взметнулся вверх, – а ведь когда-то я действительно любила тебя. Хотя, вполне возможно, что сейчас мне это лишь кажется. Понимаешь, я давно хотела тебе об этом сказать, но как-то не решалась. И вот теперь я хочу это сделать. В первый и в последний раз.
Отняв руку от волос, она встала за спинкой стула.
– Знаешь, дорогой, – на последнем слове её голос предательски дрогнул, и она судорожно сглотнула. – В глубине души я всегда понимала, что ты предназначен не для меня. Дело даже не в том, что здесь повсюду пыль, и ты её не вытер. Ты можешь навести порядок, когда действительно захочешь. Причём, ещё какой…
Она дотронулась до дрожащего века правого глаза и шмыгнула носом.
– Мне всегда было жаль тебя, Ник. При всех твоих порой неожиданных выходках и резких поворотах характера, ты всегда оставался чист. Причём, именно душой. Может быть, потому что ты действительно безумно любил меня…