Чтение онлайн

– Да, человек будет постепенно угасать, словно его изнутри точит неизвестная хворь, – задумчиво произнес Колдер и вдруг ударил себя рукой по лбу: – Идиот! Как я мог забыть?!

– Ты о чем? – Мифэнви обеспокоенно взглянула на мужа.

– Помнишь, где-то чуть больше недели назад мы с тобой обсуждали историю, опубликованную в «Дейли телеграф»? – он схватил руку жены и затряс ее.

– Ту, где рассказывалось о нескольких молодых леди, у которых будто остекленели глаза и они словно превратились в кукол? – припомнила она. Он кивнул. – Там еще, кажется, говорилось, что это какая-то доселе неизвестная науке болезнь…

– Верно, именно так и проявляется Увядание. Как же я сразу не обратил внимания? Словно кто-то нарочно усыпил бдительность Смотрителя… И почему в ордене не забили тревогу? Не нравится мне все это… – проговорил Колдер, недобро сощурившись. – Нужно будет обсудить это с Торндайком, он у нас мастер видеть скрытую суть вещей, недаром же ученый!

– Торндайк – это тот джентльмен в очках, у него еще жена – красавица? – вспомнила Мифэнви. – Они произвели на меня очень приятное впечатление.

– Надеюсь, с его женой ты подружишься. Я намерен пригласить их погостить в Глоум-Хилл. Кстати, она тоже Цветок – Алый Гибискус.

– Вот как… А я-то думала, почему мужчины вьются вокруг нее, как пчелы.

– Да, противостоять призыву Гибискуса практически невозможно, особенно Садовнику. Можно сказать, Ричард был обречен, едва увидел ее, – немного горько усмехнулся Колдер. – Впрочем, каждый из нас обречен, встречая свой Цветок, – он покосился на жену.

– А Цветок всегда отвечает на чувства Садовника? – любопытство Мифэнви разыгралось не на шутку.

– Увы, нет.

– И что случается тогда с Садовником? – Мифэнви даже испугалась той мысли, что возникла у нее в голове.

– Он умирает от тоски, – просто и печально ответил Колдер. – Любовь – наше единственное спасение, и если она взаимна, то, как нить Ариадны, помогает не заплутать в собственной тьме. А если безнадежна, то тянет еще глубже, на самое дно, потому что отчаяние, боль, тоска – темные чувства.

Мифэнви обхватила лицо ладонями и покачала головой.

– Как страшно… Ты ведь мог…

– Не думай об этом больше, – он привлек ее к себе и тотчас же запустил пальцы в ее рассыпавшиеся кудри, – зато теперь нет силы, что способна была бы разлучить нас, моя Незабудка.

Они постояли так несколько секунд, а потом Мифэнви, чуть отстранившись, сказала:

– Знаешь, мой дядя по материнской линии – врач. Его всегда интересовали редкие и малоизученные случаи. Не может быть, чтобы он не знал об этой инфлюэнце, превращающей женщин в кукол.

– Почему ты не пригласила его на свадьбу? – удивленно поинтересовался Колдер.

– Он нелюдим и, как сам говорит, женат на медицине, – улыбнулась Мифэнви. – И мне надо было сразу догадаться, что папа блефует, когда я не увидела у его постели дядю Эммануэля.

– Ну что ж, напиши своему дядюшке – пусть навестит нас в Глоум-Хилле.

– Колдер, – в глазах ее заиграли лукавинки, – что такое случилось, что ты всех зовешь в гости? Нам же их негде будет поместить!

– Ну… – протянул он, весело глядя на нее, – тебя ждет маленький сюрприз… Скажем так, мой свадебный подарок.

– О! Тогда я хочу увидеть его как можно скорее! – Мифэнви обрадовалась как ребенок.

– Поедем прямо сегодня, сразу после обеда! Только с батюшкой твоим простимся, – сказал он, и жена импульсивно обняла его.

Саймон Брандуэн, виконт Гэстли, пребывал в раздумьях. И экспрессивная окраска этих дум очень не нравилась ему. А думал он следующее:

– Ричард – жадина и гадкий! У него есть сокровище, но он прячет его ото всех. А мне тоже очень хочется, но он же ни за что не даст даже потрогать!

Саймон помнил, как обомлел, когда впервые увидел Джози. Он сам не был светским человеком, потому что графиня приучила его к мысли, что на всех этих балах да приемах собираются мамаши, которым нужно выгодно пристроить своих дочерей. А Саймон не желал быть ничьей выгодной сделкой, да и к женитьбе не склонялся. Но сладенькое он любил с детства, посему охотно пользовался услугами дорогих куртизанок и ничуть от этого не страдал. Да и вообще, по большей части он предпочитал тихий Рай громкому Лондону, и основное свое время проводил в «Маковом плесе», отдав матери на откуп все остальные земли.

И вот тогда, через три дня после свадьбы Ричарда, графиня устроила прием и собрала родню, чтобы все могли познакомиться с новой родственницей. И когда Джози вошла в гостиную, показалось, будто зажглось второе солнце. Саймон тут же захотел ее себе. Ему даже удалось завоевать ее расположение, но рядом все время был этот мерзкий Ричард, который крепко прижимал ее к себе и не отпускал ни на шаг.

С тех пор Саймон стал чаще бывать в Лондоне, чтобы хоть изредка, где-нибудь в салоне общих знакомых, пересекаться с Джози. О нет, он вовсе не был в нее влюблен – единственный человек, которого любил Саймон, был он сам, но ему уж очень хотелось отведать этого лакомства.

Джози так простодушна и верит людям. Давеча она сама даже просила украсть ее. И снова явился Ричард и все испортил. Ну как тут не взбеситься?!

Саймон понимал, что самому ему вряд ли удастся заполучить желаемое. Значит, нужно привлечь к этому кого-нибудь из своих должников. Дело в том, что живя в Лондоне, Саймон развлекался тем, что скупал у ростовщиков закладные на дворянские родовые поместья. Ему доставляло колоссальное удовольствие держать в руках судьбы всех этих заносчивых мотов и франтов. Когда Саймон являлся к ним и представлял некую гербовую бумагу, вся спесь сходила с их надменных лиц. Это необычайно весело. И вот совсем недавно в его, Саймоновы, сети попалась особо крупная рыба.

Брандуэн довольно потер руки и ухмыльнулся:

– Ну что, гадкий Ричард, придется немного проучить тебя! – пробормотал он, подходя к секретеру и обмакивая в чернила перо…

Латоя была очень зла. Но почему Аарон такой скряга?! Что значит это его «скромная свадьба»?! У нее, Латои Грэнвилл, скромной свадьбы не может быть по определению! Она вообще не дружна с понятием «скромность»! А тут еще непутевые горничные! Что за платье они ей достали?! Такие уже лет десять как вышли из моды! Уж лучше было ходить в том, что досталось от Мэрион!