Чтение онлайн

— Может, мне удастся выгодно продать привезенные с собой шелк и атлас, — задумчиво сказала Бет. Еще в Скагуэе она поспорила по этому поводу с ребятами, которые предлагали ей взять что-то более полезное. Но Бет настояла на своем: она считала, что здешние женщины с радостью купят ткань на платья, Судя по запятнанной унылой одежде большинства виденных здешних жительниц, она не ошиблась.

Разбив палатку, Бет и ее спутники вернулись на Фронт-стрит, чтобы осмотреться. Именно на этой выходящей к реке улице происходили главные события и можно было встретить всех жителей города. Фронт-стрит состояла из салунов, отелей, ресторанов и залов для танцев. Все здания явно строились в спешке. К берегу не переставая причаливали лодки, их хозяева тащили привезенные вещи на берег, внося свою лепту в общий хаос.

Тысячи новоприбывших бесцельно бродили по улице, а ветераны, которые всю зиму страдали от недостатка необходимых вещей, покупали у них все, от метелок до книг.

Как и на озере Беннет, здесь повсюду лежали штабеля леса, жужжание пил и стук молотков заглушали голоса. Везде велись строительные работы: возводились магазины, салуны, банки и даже церковь, но как-то хаотически, словно общего плана города не существовало.

Вдоль берега стояли торговые лотки, где по заоблачным ценам можно было купить что угодно, от обуви до ящиков с помидорами. Многие из этих товаров привезли сюда на пароходе несколько дней назад. Бет, Джеку и Тео встретилась пожилая женщина, с которой они познакомились на озере Беннет. Она привезла сюда кур, поднявшись вместе с ними на Чилкутский перевал, и теперь продавала их по двадцать пять долларов за птицу.

Везде были вывески «Покупка и продажа золотого песка». Возле некоторых из этих хижин стояли в очереди и курили трубки суровые с виду мужчины с неопрятными бородами и кожаными мешочками на поясе. Мужчина в ярком клетчатом костюме и стетсоновской шляпе сообщил Бет и ее спутникам, что это старатели, разбогатевшие на своих участках на Сороковой миле. По его словам, золота, проданного ими, сегодня хватило бы, чтобы наполнить королевскую казну, но при этом старатели выглядели словно бродяги, не имевшие ни цента за душой.

Все казалось странным, но при этом было ярким и живым. Мужчины в дорогих костюмах и фетровых шляпах шли по улицам рядом с теми, кто носил обтрепанную и грязную одежду. По дороге Бет и ее спутники встретили красивую блондинку в розовом атласном платье. Ее переносил на руках через грязь обнаженный до пояса мужчина, похожий на профессионального боксера. Везде бродили собаки, в основном маламуты и другие ездовые породы, но здесь встречались и комнатные собачки, которых прижимали к себе женщины, а также спаниели и грейхаунды, изящно пробирающиеся через грязь.

— Как-то неприятно смотреть на все это, когда Сэма нет рядом, — вздохнул Джек.

Он озвучил мысли всех троих, и Бет почувствовала благодарность за то, что ему хватило на это мужества.

— Если бы Сэм был здесь, мы уже спорили бы о том, что делать дальше, — сказала она, представив себе восторженное лицо брата, и слегка улыбнулась.

— Тогда ради него мы должны сделать то, что планировали, — неожиданно произнес Тео. — Сэм больше, чем все мы, мечтал попасть сюда. Так что нельзя его подводить.

У Бет на глаза навернулись слезы, и она уткнулась лицом в грудь Тео, чтобы их сдержать. Он был прав: лучшее, что они могли сделать, чтобы почтить память Сэма, — это добиться здесь успеха. Тогда им, возможно, удастся смириться со своей потерей.

Бет отстранилась от Тео и вытерла глаза.

— Значит, мне нужно найти место, где я могла бы сыграть на скрипке, — сказала она. — А вы двое должны помочь мне его отыскать.

Пока Тео и Джек осматривали другие злачные места, Бет пошла в салун «Монте-Карло» на Фронт-стрит.

Снаружи «Монте-Карло» казался самым респектабельным и красивым заведением города. Он сверкал свежей краской, над дверью салуна висела большая картина, изображающая королеву Викторию, а вывески гласили, что здесь есть комнаты для карточной игры и театр. Но внушительный деревянный фасад; был фальшивым. Внутри салун оказался скромным помещением, почти сараем. Комнаты для игры в покер были темными и унылыми, а театр — совсем небольшим, с деревянными скамейками вместо кресел.

Бет смело подошла к одетому в модный жилет мужчине с завитыми усиками, который стоял за стойкой, и спросила, можно ли ей сыграть здесь на скрипке.

Он окинул ее оценивающим взглядом и пожал плечами.

— Если хотите рискнуть, тогда это ваши проблемы, — сказал он, явно не веря, что эта молодая женщина в потрепанной одежде и резиновых сапогах сможет развлечь его клиентов.

— Значит, вы не станете возражать, если я приду сюда и сыграю, а затем пущу по кругу шляпу, чтобы собрать немного денег?

— Да нет, крошка, — ответил он, отворачиваясь, чтобы взять бутылку и бокал. — Но не ожидай слишком многого. И я не буду за тобой присматривать. По ночам здесь становится жарко.

Его уверенность в том, что она выставит себя полной дурой, вызвала у Бет желание доказать обратное. Она вернулась в палатку, вымыла волосы в ведре, достала алое платье и начистила свои лучшие сапожки. Через несколько часов от людей из соседней палатки она узнала, что мужчина за стойкой — это Джек Смит, один из старателей, разбогатевших на ручье Бонанза, и владелец «Монте-Карло». Но, как оказалось, Джек Смит не слишком хорошо разбирался в людях. Он послал своего партнера Ловкача Билла Гейтса в Сиэтл с золотом на десять тысяч долларов, чтобы тот купил зеркала, ковры и хрустальные люстры для салуна. Позже в Доусон дошли новости о том, что на самом деле Билл объявился в Сан-Франциско и получил прозвище Король Клондайка, так как поселился в лучшем отеле города и вел безбедную жизнь, соря деньгами направо и налево.

Эта история позабавила Бет, и девушка только укрепилась в своих намерениях. В семь часов вечера она уже стояла возле «Монте-Карло», содрогающегося от доносящегося изнутри шума. Но решительно настроенная Бет, одетая в алое платье, с сияющими волосами, украшенными заколкой с перьями, была готова к чему угодно. Она сняла грязные резиновые сапоги и оставила их у двери вместе с футляром от скрипки. Затем надела начищенные сапожки, вскинула скрипку на плечо и, провожаемая обеспокоенными взглядами Тео и Джека, вошла внутрь, играя энергичную жигу.