Чтение онлайн

— Если бы я пробрался сквозь одну из этих решеток, они бы сразу поняли, кто я такой, — сказал он с кривой улыбкой. — Чтобы туда попасть, мне пришлось бы стянуть форму стюарда и взять в руки поднос. Но меня все равно разоблачат, как только я открою рот.

— Говорят, в Америке нет классового неравенства, — заметила Бет. — Там, чтобы добиться высокого положения в обществе, нужно только усердно трудиться.

До смерти матери Бет никогда не задумывалась о классовом неравенстве. Почти все, с кем ей доводилось общаться, были представителями среднего класса, уважаемыми и работящими, как и ее родители. Бет, конечно, знала о существовании бедняков, Она каждый день видела, как они просят милостыню на улицах, Но жизнь Бет никогда не пересекалась с жизнью господ, у которых были большие дома, слуги и красивые экипажи.

Позже, когда она начала работать, а затем и жить на Фолкнер-сквер, все изменилось. Бет стала прислугой, наблюдала за господами с близкого расстояния и осознала, какая пропасть отделяет ее от них. Лэнгворси никогда не показывали ей своего превосходства, но во время путешествия Бет почувствовала презрение со стороны экипажа и богатых пассажиров, лишь потому что они с Сэмом не смогли позволить себе купить более дорогие билеты.

Ночью, лежа в койке и стараясь не обращать внимания на стоны мучимых морской болезнью людей и запах рвоты, Бет размышляла об обещанном бесклассовом американском обществе, Конечно, там тоже должна быть определенная иерархия. Но если она основывается на размере состояния, а не на происхождении или воспитании, то, возможно, им с Сэмом удастся тяжелым трудом добиться такого же статуса, как у семьи Лэнгворси.

Глава 11

— Земля на горизонте!

Услышав взволнованный крик одного из пассажиров, Бет торопливо надела пальто и вместе с другими, толкаясь, поднялась на палубу. Со дня отплытия из Ливерпуля прошло восемь суток. Даже те, кто все путешествие провел в постели из-за морской болезни, к удивлению Бет, нашли в себе силы выйти на палубу.

Шел проливной дождь, видимость была очень плохая, поэтому Бет смогла различить впереди на горизонте лишь серую полоску чуть темнее моря. Но никто не хотел возвращаться в тепло нижней палубы. Люди наперебой спрашивали друг друга, как долго им еще плыть, и обсуждали, что в первую очередь будут рать, когда пройдут иммиграционный контроль.

Бет, которая за время путешествия почти не видела на палубе людей, казалось странным стоять сейчас здесь среди толпы. Сэма не было рядом, должно быть, он находился с Аннабел. Джека тоже нигде не было видно. Стараясь не сталкиваться с остальными и при этом отыскать место, откуда будет виден берег, Бет пробралась сквозь толпу до поручней, разделявших первый и третий классы.

Там, к своему удивлению, она заметила Клариссу, стоявшую под одним зонтом с каким-то джентльменом.

Тогда в темноте Бет видела ее лишь краем глаза, но это безусловно была Кларисса, Бет не сомневалась в этом даже до того, как услышала ее голос. Женщина была одета в длинную светло-коричневую шубку и гармонирующую с ней шляпу, вокруг лица трепетали на ветру прядки светлых волос.

Бет продолжала смотреть вперед, но время от времени искоса поглядывала на женщину. Большинство людей сочли бы Клариссу настоящей красавицей: овальное лицо, белоснежная кожа, идеальной формы нос и высокие скулы. Бет не могла рассмотреть ее глаза, но предположила, что они синие. Однако ее интересовала не столько внешность Клариссы, сколько то, как она вела себя со своим спутником. Одной рукой он держал зонтик, а Кларисса сжимала его вторую руку с видом собственницы и каждый раз, когда мужчина говорил, смотрела ему прямо в глаза.

Бет предположила, что это очередной поклонник. Она представляла себе мужа Клариссы пожилым грузным мужчиной, а джентльмен, стоявший на палубе, совсем не соответствовал этому образу. На вид ему можно было дать около сорока лет. Высокий, с небольшой бородкой и аккуратно подстриженными усами, стройный, с осанкой военного, он был одет в модное темно-синее пальто с каракулевым воротником. К удивлению Бет, на нем не было головного убора, а каштановые волосы были густыми и волнистыми. Он не мог похвастаться яркой красотой, как тот, другой джентльмен, но лицо у него было приятное и добродушное, и сейчас он как раз смеялся над какими-то словами Клариссы.

— Боюсь, я скоро выроню этот зонтик, — услышала Бет, когда очередной порыв ветра чуть не вывернул упомянутый предмет наизнанку и спутнику Клариссы пришлось приложить усилия, чтобы не выпустить его из рук.

— Дорогой, я же говорила, что тебе не следовало брать его, — ответила Кларисса, нежно ему улыбаясь. — Зонтикам не место на корабле, они нужны только в городе.

— Ну разве я мог допустить, чтобы моя любимая жена промокла?! — весело воскликнул мужчина.

Поняв, что это и есть обманутый муж, Бет так удивилась, что чуть не повернула голову в их сторону, но вовремя опомнилась и продолжила созерцать горизонт.

— Я ведь говорила, что разумнее наблюдать за приближением берега из салона, — донеслось до нее возражение Клариссы.

— Может, и разумнее, но здесь такая радостная атмосфера, — ответил ее муж, махая рукой пассажирам третьего класса. — Только посмотри, как они все оживились, впервые увидев Америку.

Бет понимала, что должна испытывать отвращение к этой женщине, так легкомысленно относившейся к супружеской верности. Ее муж не был чудовищем, но она, тем не менее, играла чувствами более красивого молодого человека. Однако девушка ощущала только печаль и разочарование, потому что другому мужчине придется страдать.

Несколько минут спустя туман слегка рассеялся, дождь поредел и можно было рассмотреть смутные очертания берега. Это отвлекло Бет от мыслей о Клариссе и ее любовнике.

Пассажиры, к всеобщему разочарованию, узнали, что сегодня им не удастся попасть в Нью-Йорк. Корабль должен был стать на якорь на реке Гудзон и ожидать визита представителя иммиграционного контроля. Говорили, что он должен проверить, нет ли на борту заразных больных. А затем, если все пройдет хорошо, на следующее утро вновь прибывших высадят в нью-йоркских доках.

Более спокойное море и радость от того, что их цель так близко, мгновенно вылечили всех от морской болезни. Люди хотели, чтобы последняя ночь на борту запомнилась им надолго. Даже мисс Джайлз, всю дорогу словно стервятник следившая за вверенными ее заботе женщинами, немного расслабилась.

Когда вниз на ужин принесли привычный котел рагу, пассажиры устроили возле него настоящую давку, стремясь получить свою порцию первыми. Некоторые из них с самого Ливерпуля не ели ничего, кроме сухого хлеба и пары ложек жидкого варева, и теперь умирали с голоду.