Чтение онлайн

— Мы пойдем. Догонишь нас, когда отправишь письмо, — сказал Тео. — Но не задерживайся!

Сейчас был конец марта, и большинство людей, с которыми они познакомились зимой, уже месяц как отправились к перевалам Уайт или Чилкут. Но Бет знала, что, если все пройдет хорошо, они встретятся на озере Беннет. Лед на озере трогался только в конце мая, поэтому никто не мог уйти раньше.

Скагуэй теперь выглядел совсем не так, как в первый день после их приезда. Тут построили пристань, церковь и больницу, а главные улицы состояли из зданий — магазинов, салунов, ресторанов, гостиниц, домов и хижин. Дороги все еще представляли собой сплошную грязь, а после недавней оттепели они стали еще хуже, Но палаточный городок вокруг города никуда не делся. Правда, сейчас палатки были другими: старые или переехали вместе с владельцами, или не выдержали столкновений с многочисленными бурями. С кораблей ежедневно сходили сотни новых золотоискателей. Некоторые задерживались в городе только на несколько дней перед тем, как отправиться к перевалу, другие попадали в злачные места города, теряли все деньги и в конце концов возвращались на кораблях домой.

Бет радовалась отъезду. Она пережила здесь как хорошее, так и плохое, и плохого явно было больше. Она не собиралась скучать по грязи, беспутству и плохим условиям. Но ей действительно будет не хватать игры на скрипке, аплодисментов и притопывающих ног. Она никогда не забудет искренние улыбки слушателей, которых ее музыка заставляла забыть все свои заботы.

Проходя мимо салуна Клэнси, Бет улыбнулась, увидев надпись мелом, которая все еще гласила: «Сегодня выступает Цыганская Королева». Подобрав лежащий здесь же на земле кусок мела, она добавила: «Не сегодня, я уезжаю в Клондайк. Там и увидимся». Все еще посмеиваясь, Бет повернулась и увидела Джефферсона, который стоял, прислонившись к большому ящику, курил трубку и наблюдал за ней.

— Значит, вы уезжаете? — спросил он.

— Да, отправлю письмо и пойду догонять телегу.

— Останьтесь и выпейте со мной. Я отвезу вас на своей лошади.

Она уже открыла рот, чтобы вежливо отказаться, но затем, взглянув в его насмешливые глаза, не смогла устоять.

— В память о старых временах, — рассмеялась Бет. — Но только на час и ни минутой дольше. А если вы не подвезете меня, то у вас будут проблемы.

— Отнесите письмо, а я пока позабочусь о напитках, — сказал Джефферсон.

Когда Бет вошла в салун Клэнси, Джефферсон открыл шаманское.

— Думаю, нужно устроить вам достойное прощание, — улыбнулся он. — Вы были единственным светлым моментом за последние месяцы моей жизни.

Он налил ей бокал и облокотился на стойку бара, не сводя с девушки глаз.

— Вас будет здесь не хватать, — наконец произнес он. — В городе полно красивых девушек, но ни у одной из них нет ваших отваги и силы духа. Может быть, однажды я посещу Доусон и узнаю, как у вас идут дела. Если до того времени вы не выйдете за одного из разбогатевших золотоискателей, я заберу вас в Сан-Франциско и сделаю из вас честную женщину.

— Возможно, это будет нелегко, особенно столь бесчестному человеку, как вы, — возразила Бет. — Кроме того, я собираюсь вернуться в Англию. У меня там осталась маленькая сестра, которую я хочу увидеть.

Она достала из внутреннего кармана пальто фотографию Молли и показала ее Джефферсону. Волосы Молли, такие же длинные и волнистые, как и у Бет, были аккуратно уложены, поверх темного платья белел кружевной фартучек. Из младенца она превратилась в хорошенькую девочку с большими темными глазами и очень серьезным выражением лица.

— Она похожа на вас, — сказал Джефферсон. — Думаю, это прекрасный ребенок и кто угодно захотел бы вернуться домой, чтобы с ней повидаться. И ваши родители… Им, должно быть, вас не хватает.

— Они умерли, — ответила Бет и неожиданно для себя рассказала ему обо всем, что с ней случилось. — Не знаю, почему я это вам рассказываю, — закончила она, несколько смутившись. — Я еще никогда ни с кем об этом не говорила.

Джефферсон пожал плечами.

— Должно быть, все дело в фотографии. Она оживила воспоминания. У меня тоже есть такая.

— И на ней маленькая девочка?

— Нет, — засмеялся он. — На ней вы. Ее сделали здесь однажды вечером. Я получил ее только несколько дней назад. Фотография заставила меня задуматься над тем, как все могло бы быть, если бы…

Он замолчал и улыбнулся ей.

— Если бы что?

— Если бы я был другим. Если бы я пришел к вам после той ночи и рассказал о своих чувствах.

— А что вы чувствовали? — прошептала Бет.

— Мне казалось, что я заново родился. Так, словно в моей жизни можно обойтись без мошенничества и обмана. Но полагаю, у меня не хватит смелости попробовать.

Бет ласково ущипнула его за щеку.

— Зато вам хватило смелости рассказать об этом мне. Я спрячу ваши слова в один из потайных уголков у себя в голове и буду их иногда вспоминать.

Они еще некоторое время говорили о Скагуэе, о том, как изменился город со дня ее приезда и каким он может стать годы спустя. Джефферсон расспросил Бет о Сэме и Джеке, но ни словом мне упомянул о Тео.

— Никому не верьте, поднимаясь на перевал, — неожиданно сказал он. — Там есть люди, которые выглядят как золотоискатели. Они такие же усталые и грязные, как все остальные. Они могут предложить вам выпить горячего или погреться у их костра. Но это не настоящие золотоискатели, а мошенники, которые только и ждут случая вас ограбить.

У Бет возникло подозрение, что эти люди, о которых он говорил, на него же и работают, но она поблагодарила Джефферсона за совет и сказала, что ей пора идти.

Они вышли из салуна, чтобы забрать лошадь из конюшни, и Джефферсон взял ее за руку. От прикосновения его гладкой руки к ее коже у Бет по спине побежали мурашки.

Конюх вывел гнедую кобылу и придержал ее, пока Джефферсон помогал девушке сесть в седло. Затем он одним ловким движением вскочил на лошадиный круп позади нее и протянул руки по обе стороны от Бет, чтобы взять поводья.

— Пошла! — прикрикнул он, и они легким галопом поскакали по улице к дороге на Доусон.

В Скагуэе со всей его спешкой и суетой красота окружающей город природы часто оставалась незамеченной. Но, вырвавшись из этой суматохи и глядя, как холодное зимнее солнце играет в бирюзовых водах канала Линн и на заснеженных горных вершинах, Бет неожиданно остро ее почувствовала.

По пути Джефферсон обратил ее внимание на пару морских котиков, резвившихся в воде, и на лысого орла, присевшего на верхушку ели. Бет пожалела, что раньше у них не было времени, чтобы выбраться на такую прогулку и поговорить по душам.