Чтение онлайн

Он был щегольски одет в темный костюм европейского покроя, блекло-розовую рубашку и галстук в полоску. Маленькая золотая булавка в лацкане пиджака была единственным украшением, которое Джейк поначалу заметил. Затем человек поднял руку, и он увидел золотое кольцо в виде дракона на его безымянном пальце.

— Меня зовут Микио Комото, — сказал он без всякой преамбулы. — Ростовщик, у которого вы взяли деньги, работает на меня. Вы застали меня в очень неблагоприятный момент: мне некогда разбираться с вами, мистер Ричардсон. — Он помахал в воздухе паспортом Джейка, будто обмахиваясь им, как веером. — Что с вами делать? Все вы, игроки, одинаковы: умоляете об услуге, а когда вам ее окажут, отказываетесь вернуть долг. Как у обжор, глаза ваши превосходят размерами живот.

Здесь Комото использовал слово хара, которое означает не только живот, но и силу духа, внутреннюю энергию, которую японцы так ценят.

Сердце Джейка сильно забилось. Значит, он не ошибся. Это именно тот человек, который ему нужен.

— Оябун!
– обратился он, отвешивая традиционный поклон, принятый в кланах якудзы.
– Позволите ли вы принести вам и вашему уважаемому ростовщику надлежащие извинения?

Микио Комото ничего не ответил, и Джейк двинулся в его сторону. Охранник у содзипошевелился. Комото остановил его, сделав рубящее движение ребром ладони. Он смотрел на Джейка неподвижными, как у ящерицы, глазами.

Джейк полез в нагрудный карман, извлек оттуда бумажник. Отсчитал достаточное количество йен, чтобы покрыть сумму, занятую им у ростовщика накануне, плюс проценты. Затем добавил еще сто тысяч йен и положил эту стопку купюр на татами.

— Я приношу свои извинения за неудобство, которое причинил вам, оябун, -сказал Джейк, снова кланяясь. — Но вдобавок к деньгам, которые я проиграл в вашем заведении, и тем, что я занял, пытаясь отыграться, я принес достаточно, чтобы оплатить каждую минуту вашего драгоценного времени.

Комото дал знак своему человеку взять деньги и, когда это было сделано, сказал:

— Тоси-сан, проводи этого итеки [20] к выходу.

Бросив паспорт Джейка на татами, на котором за минуту до этого лежали деньги, он повернулся, чтобы удалиться.

— Я знаю, кто вы, оябун, -сказал Джейк. — И хочу поговорить с вами по одному важному делу.

Стоя к нему вполоборота, японец презрительно процедил сквозь зубы:

— Ты думаешь, произвел на меня впечатление тем, что говоришь на моем языке? Ты думаешь, что произвел на меня впечатление тем, что знаешь кое-какие наши ритуалы? Ты — итеки.И мне не о чем разговаривать с тобой и тебе подобными. Я только пользуюсь вашими деньгами, которые вы по глупости теряете.

— Я прибыл сюда по поводу Ничирена, оябун.

—Не знаю я никакого Ничирена.

— Кеи Кизан был оябуном,как и вы. Между вашими кланами давно идет борьба за Тосима-ку. Может, вы меня все-таки выслушаете?

Глаза Микио Комото сверкнули, и Джейк почувствовал, как опасно нарастает напряженность ситуации. Когда оябунопять заговорил, в голосе его было достаточно холода, чтобы все, находящееся в комнате, покрылось инеем:

— Дела якудзыникого не касаются, кроме якудзы.Возможно, тебе кажется, что ты придумал хитроумный способ пробраться сюда. Позволь разуверить тебя в этом. Ничего более глупого ты не мог придумать. В некоторых, исключительных случаях я беру у итекине только их грязные деньги. Иногда я беру их жизни, если они меня сердят.

Последнее предложение он почти выплюнул. Полная презрения усмешка скривила его тонкие губы.

— Тоси-сан, — обратился он к своему человеку. — Убери этого варвара вместе с его паспортом отсюда, да поскорее. В комнате стоит вонь, которой я, как ты знаешь, не переношу.

У него был очень необычный голос: такой высокий, что был бы неприятным, если бы не его богатые модуляции. И громкость его была едва достаточной для того, чтобы слышать то, что он говорит, не напрягаясь. Ее несколько раз перевозили с места на место, и всегда с завязанными глазами. Соответственно, дезориентация была даже более полной, чем темнота, окружающая ее.

— Где я? — спросила Марианна. В отличие от Джейка, она не говорила по-японски. Только немного на кантонском диалекте китайского языка.

— Вы сегодня ели? Вас вообще хорошо кормят?

— Отвечаю «да» на оба вопроса, — откликнулась она. — Но у меня плохой аппетит. — После небольшой паузы: — Я чувствую себя, как крыса в подполье.

— Не понял.

— Я давно уже не вижу белого света.

— Сожалею.

Вспышка, подобная тысячи солнц, и Марианна вскинула руки, закрывая глаза. Она слышала, как он отходит от двери. Сквозь прищуренные веки она видела только изгиб собственной руки, которой прикрылась от резкого света. Сотни вопросов вертелись в ее голове, но она но могла задать ни одного из них, пока не сможет видеть нормально. Не видя собеседника, она чувствовала себя ужасно беспомощной.

— Необходимо соблюдать полную секретность, — объяснил Ничирен. — Отсюда все эти перемещения, комнаты без окон. Слишком была велика опасность.

— Была? А сейчас?

— И сейчас тоже.

Что он делает?Все звуки прекратились.

— Где я нахожусь? — опять спросила она.

— В Токио, — ответил он голосом без всякого выражения. — Более точный адрес вам ни к чему.

Она почувствовала, что он подошел к ней ближе.

— Я начинаю сожалеть, что послушалась вас.

— Не понимаю, о чем вы, — он говорил на грамматически правильном английском языке, но с сильным акцентом. — Вы живы. И фунаходится в надежном месте. Вам не о чем беспокоиться.

— Меня целыми днями держат в кромешной тьме, ничего не объясняя! — крикнула она запальчиво. — Как мне не беспокоиться?

— Честно говоря, я об этом как-то не подумал, — сказал он несколько озадаченным тоном. — Но уверяю вас, что все это делается, чтобы спасти вас от ваших же врагов.

— А что если вы мне говорите неправду?