Чтение онлайн

Лично Сойер считал, что все это говорится так, для сотрясения воздуха. Китайцам надо заботиться о том, чтобы поднять свой престиж, и они, как истинные азиаты, делают это, мстительно мечтая, чтобы английская королева поклонилась им в ножки. Все это хорошо и чудесно — на словах. Но на деле все значительно сложнее. Коммунисты отлично понимают, что способны управлять сложнейшим механизмом Гонконгского бизнеса не лучше, чем ходить по поверхности луны. Если этот механизм сломается, то китайская казна понесет чудовищные убытки. О китайских коммунистах можно говорить что угодно, но они явно не дураки.

И Сойер оказался прав. Новое заявление правительства о том, что колонии предоставляется пятьдесят лет переходного периода, в который все останется неизменным, не было для него сюрпризом. Тем не менее, нервозность в колонии после второго заявления нисколько не уменьшилась, как можно было ожидать, а даже увеличилась.

В душе многие бизнесмены не верили коммунистам, не доверяли их словам. Даже подписанные официально соглашения ничего не меняют, считали они. Кто остановит Китайскую Армию, если она, в нарушение соглашения о пятидесятилетнем переходном периоде, войдет в Гонконг в ночь на 1-е января 1997 года?

Но некоторые все же несколько успокоились, получив эту отсрочку. Однако в этом тоже было мало хорошего, потому что они успокоились только потому, что лично их мало тревожило, что станет с колонией через пятьдесят лет. Сойер понимал, что это ненадежное спокойствие. Корни процветания Гонконга уходили в семейные торговые предприятия, предполагающие преемственность и прирост благосостояния с каждым следующим поколением.

Так что, по большому счету, эта пятидесятилетняя подачка не уменьшила опасений за будущее Гонконга.

Если слухи о том, что Маттиас и Кинг выводят свой капитал из Гонконга, подтвердятся, тогда поможет Бог всем нам, -подумал Сойер, — включая и коммунистов. Закрытие старейших и самых уважаемых тайпэньских домов может оказаться смертельным ударом по доверию инвесторов.

Войдя в свой офис, занимавший почти половину верхнего этажа здания, Сойер сразу же направился к внутренней двери, ведущей в его, как он выражался, «берлогу». Одна из стен его кабинета представляла собой сплошное окно десяти футов высотой, обращенное на север.

Сквозь его толстое стекло был виден весь Цзюлун в серой утренней дымке. От пристани Виктории отваливал «Звездный паром». Вот он уже поравнялся со старой башней с часами наверху — там когда-то был вокзал.

Сойер повернулся, услышав звук шагов в передней. В следующую минуту в комнату вошел Питер Ынг. Это был маленький, одетый с иголочки китаец с широким лицом уроженца Кантона и умными глазами, которые все замечали. Как обычно, на нем был темно-серый легкий костюм и лакированные туфли.

— Доброе утро, тай-пэнь.
– произнес он высоким, распевным голосом. — Я принес наш завтрак.

— Доброе утро, Питер. Спасибо.

Ынг поставил на стол два пластиковых корытца с рисом, приправой и кусочками нежного мяса. Они сели друг против друга и, ловко орудуя пластиковыми палочками для еды, принялись за завтрак. Чай пили тоже из пластиковых чашек. Такой уж у них был ритуал: приходя в офис в такую рань в связи с каким-либо кризисом, необходимо прежде всего подкрепиться. Это настраивает мысли на спокойный и несуетливый лад. А спокойные и несуетливые мысли — лучший способ борьбы с кризисом.

— Плохие новости, тай-пэнь, — сказал Питер Ынг, отодвигая в сторону пустое корытце. Китайцы не любят говорить о делах, когда едят. — Я слышал, сегодня Маттиас и Кинг объявят о том, что перебираются на Бермуды.

Сойер закрыл глаза. Он сидел не шевелясь, прокручивая в уме разнообразные возможности, открывающиеся перед ним в связи с этим.

— Индекс Ханг Сенга уже в понедельник начнет пикировать, это абсолютно точно! — продолжал Ынг. — Вопрос только, насколько сильно он упадет, и сможем ли мы вообще продавать акции в этот день.

Сойера открыл глаза.

— Никаких распродаж, Питер. Никаких. Мы — плоть от плоти колонии. Маттиас и Кинг всегда были паникерами. Никогда бы не поверил, что они могут так далеко зайти, но факт налицо. Может, как подданные Ее Величества, они и получат значительную скидку на налоги в Бермудах и таким образом что-то выгадают. Но в остальном, мой Бог! Ты только подумай, какие возможности открываются перед нами, когда Маттиас и Кинг уберутся из Гонконга! «Сойер и сыновья» будет крупнейшим и самым уважаемым из тайпэньских домов в Гонконге!

— Но они говорят, что этот шаг ни в коей мере не отразится на масштабе торговли, которую они ведут здесь, — возразил Ынг.

— Пустые слова ради спасения лица, — холодно заявил Сойер. — Мы с тобой, как и всякий другой предприниматель, знаем, что отныне здесь у них уже не будет таких возможностей для бизнеса. Как только они снимутся с места, они сразу же станут здесь чужаками. Самые выгодные проекты будут закрыты для них.

— Но здесь есть еще и китайские торговые формы, которые могут конкурировать с нами, — напомнил Ынг.

— Т.И. Чун и Цунь Три Клятвы развернулись весьма широко и по части перевозок, и по части складирования.

«Тихоокеанский союз пяти звезд» скупил многие совместные предприятия здесь и на Новых Территориях.

— Могу тебе сказать по секрету, что неустойчивый рынок очень сильно повредит Цуню. У него последнее время появились финансовые затруднения. После того, как он вместе с «Маттиас и Кинг» влез в Камсангский атомный проект в Китае. Их уход может поставить его в опасное положение.

— Не только его, но и китайское руководство, — сказал Ынг, — если Ханг Сенг начнет падать в понедельник.