Чтение онлайн

– Это я заметила, – его откровенность удивила ее. – Вы хотите, чтобы я добавила это в мою статью? – сказала она первое, что пришло ей на ум в это мгновение.

– То, что я хочу, не принадлежит материальному миру. Без согласия отца Амброзия вы не можете напечатать ни строчки.

– Если вам интересно знать, меня прислали сюда, потому что мой коллега в отпуске. Я приехала сюда не для того, чтобы развлекать изголодавшихся по сексу монахов. – С пылающими от возмущения щеками, она добавила: – Судя по вашей реакции, мое присутствие развлекает вас. Без всяких сомнений, вашему извращенному сознанию требуется повод, чтобы поддаться искушению, а потом раскаяться и искупить грех каким-нибудь наказанием.

У выхода она остановилась, чтобы перевесить камеру с одного плеча на другое.

– Передайте аббату, что кто-нибудь из журнала позвонит ему, чтобы назначить новую встречу. Желаю хорошего дня!

Она пересилила желание хлопнуть дверью и покинула монастырь, не оборачиваясь. Радость, которую ей доставила красота апрельского утра, испарилась, не оставив и следа.

Андре Бенет все еще ощущал слабый запах персика, исходивший от волос журналистки и оставшийся в воздухе после ее стремительного ухода.

Он был груб с ней. Ужасно груб, хотя она не сделала ему ничего плохого. Впрочем, она ничем не отличалась от его собственной матери, женщины, жившей по своим собственным законам. Она добивалась своего, не задумываясь о цене, которую ей придется заплатить, не задумываясь ни о Боге, ни о дьяволе.

Его мать знала, что отец собирается стать священником, но соблазняла и искушала его, пока он не сдался. Интересно, простое ли совпадение, что на мисс Мэллори был костюм персикового цвета? Даже ее кожа была нежной и розовой, как персик. Добавить к этому великолепные волосы – и ни один мужчина не устоит, даже монах. И она знала это. Мать тоже обладала дьявольской красотой. Отец не смог преодолеть искушение, и они стали любовниками. Женская красота рождает желания, возбуждает воображение. Андре прекрасно понимал это. Если бы он был художником, он не смог бы удержаться и не запечатлеть облик мисс Мэллори на полотне. Но он не был художником. И монахом тоже.

Насколько он знал, у него не было никаких особенных талантов. Осиротевший сразу после рождения, он вырос в Новом Орлеане у тети Мод, строгой и властной, но доброй в глубине души женщины, которая зарабатывала на жизнь шитьем.

Восхищенный огромными теплоходами, плавающими по Миссисипи, он оставил дом подростком. Работал на грузовых судах в разных должностях, пока не стал речным торговцем.

Тогда-то он познакомился со швейцарцем, который свободно говорил на четырех языках. Восхищаясь способностями друга, Андре отправился в Цюрих и поступил в университет, чтобы изучить французский и немецкий языки, а также историю. Но хотя его диплом и дал ему право преподавать, Андре все же вернулся на море, потому что эта работа доставляла ему удовольствие.

Он продолжал поддерживать связь с Мод и всегда посылал ей деньги. Иногда он приезжал домой в Новый Орлеан, но ненадолго, никто не мог удержать его мятущуюся душу в спокойной гавани, обуздать стремление к свободе. Разумеется, не женщины: женщины лишь доставляли ему удовольствие. Мод страшно боялась за племянника и ежедневно молилась о его душе, а Андре только смеялся. Но все веселье как рукой сняло, когда близкий друг его тети сообщил ему, что она серьезно заболела.

Он вылетел ближайшим рейсом из Анкары и нашел тетю при смерти. Хотя Андре никогда не любил ходить в церковь и не был верующим человеком, он знал, что тетя Мод была правоверной католичкой, и потому пригласил священника.

Пока он ждал священника, держа умирающую за руку, та внезапно заговорила. Он раньше слышал, что на смертном одре люди начинают исповедоваться в своих грехах, но он и не подозревал, что у тети могли быть какие-нибудь тайны.

Ее исповедь перевернула всю жизнь Андре. Он помчался в Солт-Лейк-Сити в Юте – мертвую пустынную местность, отдаленную от всего цивилизованного мира. Андре всегда думал, что мормоны – секта религиозных фанатиков – прошли всю Америку и поселились в Юте только потому, что никто больше не хотел жить там и они могли остаться одни.

Огромная пустыня Солт-Лейк с ее огромным мертвым соленым озером казалась ему проклятой. Тем более что здесь он был только временно, странник в незнакомой стране. Все здесь казалось ему нереальным.

Ему даже стало казаться, что он умер, только легкий запах духов в церковной лавке напомнил ему, что он еще живет и чувствует. И конечно, больной монах, лежащий в своей келье в другом конце здания. Монах, которого мир знал как аббата Амброзия. Настоящий отец Андре, которого шестьдесят шесть лет назад его родители, англичанин и француженка, при рождении окрестили Чарльзом.

Как сообщил ему брат Джозеф, хроническая пневмония мучила Амброзия последние десять лет. Исхудавший и обессилевший монах был только тенью прежнего энергичного аббата.

Когда Андре вошел в комнату, его отец повернул голову и пристально посмотрел на него.

– Ты показал журналисту монастырь?

– Нет, я сказал ей, что тебе станет лучше через неделю. Ты провел в монастыре всю жизнь и сделал его таким, каким он является сегодня. Никто кроме тебя не может рассказать историю монастыря.

Отец поднял руку.

– Я ничего не сделал. Все было в руках Господа, не в моих, сынок.

– Тем не менее, только ты можешь дать интервью, и мы подождем, пока ты не наберешься сил.

– На этот раз я не выздоровлю.

– Чепуха, – сказал Андре. Потерять отца, которого он только что нашел, отца, которого отчаянно мечтал иметь, которого хотел узнать? – Я вызову «скорую». Тебе нужно в больницу.

– Нет, – твердо сказал старик хриплым от постоянных приступов кашля голосом. – Никаких больниц. Я всегда ненавидел их.

Еще одна общая черта, которой обладали Андре и его отец. Слишком много общих черт.

Сколько лет прошло! И все эти годы они ничего не знали друг о друге.

– Ты моя единственная земная радость сейчас. Подойди ближе. Я так рад, что. нашел тебя, мою плоть и кровь. Ты дар Господа, которым он скрасил мои последние часы.

Это ложь. Внезапное появление Андре в монастыре девять дней назад, объявившего аббату, что он его сын, шокировало монаха. Андре был уверен, что именно это вызвало новый приступ пневмонии и ухудшило его состояние.