Дада
Шрифт:
Может, он и не хотел шуметь, но что поделаешь, из автомата стреляет, падла.
Он завалил его с двух выстрелов, но похвалить себя так и не успел: из окна дома по нему выпустили очередь. Удар отбросил его назад. Пуля прошла навылет сквозь плечо и, похоже, оторвала часть лопатки. Если бы он не пил накануне, то болевой шок вырубил бы его, а так он все чувствовал, вкушал все прелести.
Надо отдать должное ублюдкам: шевелились они быстро. Рана не позволяла ему больше действовать. Он орал от боли, и плевать ему было на весь белый свет. Его быстренько подняли и отвели к подъехавшему микроавтобусу.
На долгую жизнь он уже не надеялся.
Коля ввел Сергея в кабинет. Раненый был уже перебинтован и даже умыт.
Взглянув на задержанного, Хорин улыбнулся.
– Что-то у тебя со здоровьем неважно, Сережа. Порезался ты очень сильно, как я посмотрю.
Пленный был бледен от большой потери крови, но уже не стонал, благодаря введенным обезболивающим.
Никитин смотрел на Серегу во все глаза. Он хотел поймать его взгляд и хоть как-то намекнуть, чтобы тот молчал.
«Вот они сидят, смотрят на меня. Хозяева жизни. В их руках я – расходный материал. Только как не хочется умирать, на худой конец, надо забрать с собой побольше паскудников».
– Дарья, иди сюда, – позвал старик.
Она вышла из спальни, вся бледная, напряженная.
– Привет, Дада, – Серега смотрел на нее стеклянными равнодушными глазами наркомана, доза морфина для того, чтобы он продержался немного на ногах, была отпущена, видимо, двойная.
Она ничего не ответила и обратилась к Хорину:
– Можно я уйду? – Останься, – попросил он. – Я собираюсь продемонстрировать тебе, с какими людьми мне приходится работать. Может, тебе все эти разговоры и не доставят удовольствия, но рано или поздно надо начинать узнавать жизнь со всех сторон. Дарья села на свободный стул.
– Вопрос номер один, дамы и господа, который я хотел бы затронуть, посвящен организации покушения на мою персону. Хотелось бы узнать, господин Никитин, исходил ли приказ о моем уничтожении от вас, или же это инициатива вот того окровавленного гражданина?
Евгений Викторович уже давно оторвался от чтения действительно любопытных документов и таращил глаза то на Сергея, то на Дарью, то на старика.
– Какой мне смысл? Я достаточно обеспечен, да и на протяжении многих лет мне не приходило в голову выходить из подчинения.
Дарья ничем не могла помочь Хорину. Она рассказала ему все, что знала, и теперь точно так же, как и хозяин дома, гадала, кто же задумал убийство.
– Может, вы нам поможете? – старик посмотрел на качка. Парень стоял, пошатываясь от слабости и дурмана.
– Сегодня тот самый день, когда я пожалел, что после армии занялся тем, чему научился на юге. Можете не верить мне, но я только исполнитель. Все началось с аварии, в которую попали я и Саня – это водила. В нас врезался сын Варалова.
– Заткнись! – Никитин вскочил со своего кресла, в ответ на это Хорин вытащил из ящика пистолет – позолоченный «маузер», какими, очень может быть, располагали еще вожди революции, и положил на стол, предварительно дослав патрон. Вещь по нынешним временам редкостная.
Пришлось утихомириться и, потея, вернуться на место.
– Продолжай и ничего не бойся, – успокоил киллера старик.
– Сбор с Варалова-старшего был нам с Саней премией за выполнение задания. Водитель мне был не нужен, и я, пообещав ему три штуки, отпустил его. Он и сейчас не знает, что происходит. Варалов отдал нам сегодня утром двадцать, а вторую половину пообещал передать, когда увидит на свободе Даду. Там в сынке все дело – очень уж он домогается этой телочки.
– Выбирайте выражения, – подсказал старик.
– Так вот, они и сейчас думают, что Дада у нас. Как только она станет лизаться с Гришей, папанька принесет все, что за ним осталось.
Старик явно заинтересовался рассказом.
– Знаете, господа, мне не каждый день носят по двадцать штук, – он набрал номер по сотовому и, ожидая ответа, стал покручивать пистолет.
Наконец ему ответили. Старику было достаточно только представиться и сообщить, что девушка у него, как с другого конца полился поток благодарностей. Пригласив Варалова приехать, Хорин сообщил ему, что пришлет водителя.
– Вот, у человека все нормально с головой. Что бы ни случилось, он не подымет хвост на более сильного.
Все посмотрели вначале на Никитина, потом снова на старика. Оружие в его руке пришло в движение. Очень медленно ствол поворачивался, повинуясь крепкой кисти, пока не нацелился в лоб Никитину.
– Позвоните… как его… – он взмахнул в воздухе рукой и сам вспомнил имя, -…Сане, пусть просыпается и едет за Вараловыми. Мне интересно, подтвердит ли водитель твою историю, Сережа.
Никитин трясущимися пальчиками потыкал на кнопочки, кривенькими губками сообщил, чего надо, и выжидающе – «не пожелаете ли еще чего-нибудь?» – взглянул на босса.
– Не хотите ли извиниться, Евгений Викторович?
Дарья прошептала:
– Не надо.
Коля стоял с отсутствующим видом. Серега злорадно скалился. Из того, что он слышал про Хорина, был только один вывод, и он последовал.
– Но… – начал Никитин.
Грохот и удар головы о высокую спинку кресла возвестили о безвременной кончине главаря одной из преступных группировок города.
Дарья закричала и, закрыв лицо руками, убежала в спальню. Она точно знала, что теперь ей будут сниться кошмары. На лбу человека под грохот выстрела появляется дырочка, его голова отлетает назад и ударяется о кресло.