Дахштайн

Mainstream. Мистический триллер

Из окон старого корабля-отеля, навечно пришвартованного к пристани, я смотрел, как Влтава, переливаясь в ночных красках серебристой змеей, вползала под своды Карлова моста. Раздирая веревку на руках я понимал, что на этот раз мне не выбраться. Снаружи слышался гул забитых машинами улиц. Я представлял, как нормальные жители Праги празднуют Рождество и кладут подарки под пушистые елки, дети на улице кричат: «Ежишек, приходи!», – а взрослые едят запеченного карпа и суют рыбью чешую в кошельки.

Колокол на соборе святого Вита пробил двенадцать раз, началась ночная месса, а значит, через полчаса полоумные фанатики принесут меня в жертву как какого-то ягненка.

Я задергался еще сильнее, пытаясь освободиться, когда услышал медленные шаги по скрипучей деревянной палубе.

«А все началось с дурацкого сна», – только и успел подумать я, прежде чем дверь каюты распахнулась и в проеме показался высокий худой силуэт.

За три месяца до этого

Напротив зеркала стояла девушка с янтарными [1] глазами и копной рыжих волос. Волнистые пряди падали, закрывая грудь, и виднелись только розовые соски. Вниз от пупка змеились ссадины и кровоподтеки.

Что чувствовала незнакомка, глядя в зеркало? Ужас? Или наслаждение?

Ее лицо застыло венецианской маской.

Парень за ее спиной разглядывал отражение. Поднял руку, ласково провел по девичьему плечу, задел рыжие локоны, а после со всей силы сжал горло.

Я выплыл из сна и вытер потный лоб, коснувшись гладкого шрама над бровью. Курить хотелось до зуда в горле. Сигарет не было – я ведь бросил.

Уже две недели мне снился один и тот же сон о девушке, которую я избивал, а затем душил. Провел рукой по всклокоченным волнистым волосам, резко выдохнул, успокаивая взбесившийся пульс. После первого сна проснулся в испуге, но спустя несколько дней начал испытывать возбуждение, наблюдая со стороны, как моя рука сжимает горло нагой красотки. Я начал думать, что со мной что-то не так. Может, пришло время записаться к психотерапевту?

Сон преследовал с тех пор, как я прилетел в Прагу из Калифорнии на съемки сериала. Помню, как был до смешного горд, что меня, выпускника Университета Лос-Анджелеса, сразу пригласили первым помощником режиссера.

– Почему они снимают в Праге? – глупо спрашивал я у сидевшего рядом друга. Глупо потому, что стоило самолету приземлиться, как меня прошибло восхищением. Казалось, средневековой готикой здесь был пропитан даже воздух. Я пропал – влюбился в город с первой минуты. Следующие дни посвятил погружению в живые декорации. Наслаждался прогулками по узким улочкам, вдыхал ароматы глинтвейна и сладкой выпечки, слушал орган в соборе Святого Вита. Старинная брусчатка казалась мне плитками шоколада, отполированными временем и тысячами пар ног восторженных туристов. До невозможности красиво!

Где-то под кроватью взорвался мелодией мобильный.

– Привет, – прокряхтел я, вставая.

– Дэн, бегом на студию! У нас ЧП! – как всегда энергично завопил Фил Митсон.

Я запустил руку в волосы и зевнул. Мне стало интересно, что такого могло стрястись за выходные. На студии с многонациональной командой и чешским руководством еще не привык то к слишком медленному ритму, то к четкому быстрому забегу, словно я снова в Америке. Чехи и в быту, и в работе были слишком медлительные, что шокировало меня в первые дни, а спустя время стало раздражать.

– Дэ-э-э-эн! Не спи, дружище! Проблема с главной актрисой: никто не видел ее со среды. Съемки горят. Приезжай! Главный рвет последние волосы и хочет вместе с тобой срочно присмотреть замену. Я позвонил в агентство, и все свободные актеры будут прослушиваться у нас пару дней.

Слушая друга, я прошлепал к холодильнику и застыл от удивления у открытой дверцы.

– Мира вроде собиралась в Альпы, покататься на лыжах с новым парнем, – вспомнил я счастливое щебетание актрисы, которая, будь ее воля, могла выдавать более ста тысяч слов в минуту, рассказывая о себе.

– Говорят, она не вернулась. Мобильный выключен, и парень пропал вместе с ней. Сегодня на киностудию звонили родители Миры. Дэн, все серьезно, – звучал в трубке обеспокоенный голос Фила.

Странно. Девушка была ответственной и пунктуальной, чем по-хорошему бесила нас, творческих людей. Последний год я тоже стал более аккуратным и собранным, чего не скажешь про Фила, который любил хаос во всем.

– Буду через двадцать минут, – на ходу запрыгивая в джинсы пообещал я.

Меня поселили в квартиру-студию в районе Летняны, которая принадлежала «Баррандову». Минимализм я любил. В «быте» [2] не было ничего вычурного, только самое необходимое: шкаф-купе у стены, рядом кровать. Комнату от кухни отделяла сквозная книжная полка, куда я успел купить несколько томиков по истории Праги на английском и учебник чешского для начинающих. Одно лишь зеркало, висящее в коридоре, выбивалось из общего стиля своей антикварной рамой.

Погладив по привычке гладкий крест серьги, которую подарила бабушка на восемнадцатилетие, я выглянул в окно. Чернильное пражское небо сегодня гремело тучами. Я весело хмыкнул. Поистине непредсказуемая погода в Чехии – дождь, жара и ветер могли сменять друг друга каждый час. В коридоре застрял, распутывая ненавистные длинные шнурки на кроссовках.

В зеркале мелькнула рыжеволосая тень. Невольно вздрогнул и подошел, вглядываясь в отражение. Показалось. Дурной сон, вот и мерещится всякое. Я состроил второму себе рожицу и показал язык. Очень взрослый поступок! Но никто ведь не видел, правда? На ободке старинной рамы я заметил то, чего вчера не было. Странный отпечаток, будто рука, тронувшая ее, была испачкана грязно-желтой гуашью. Провел пальцами по раме и понюхал. Похоже на серу. Хм-м… Может, зеркало привезли откуда-то с барахолки?

Я перестал гадать, когда увидел который час, и поспешил на работу. Меня не покидала надежда, что Мира объявится, ведь она идеально подходила на эту роль.

Этот же день, лечебница Сент-Мишель. Лос-Анджелес

– Guten Tag, Frau Faust [3] .

Лицо женщины дернулось от испуга, но она поспешила скрыть это. Грета поднялась, с достоинством отряхнув землю с колен. Она пересаживала розы на лужайке перед зданием лечебницы. Садоводство входило в список разновидностей труда, рекомендованных людям с психическими проблемами. Недалеко прогуливался охранник, который следил, чтобы пациенты не навредили себе или другим.