Далеко
Шрифт:
— Та, Игнат, бижи швыдче, а то усю воду заберут.
Леонтьев посмотрел на него и спросил:
— Якои вы губерни, дядьку?
Солдат поднял голову.
— Кыевськои… Ти и вы ж, мабуть, Кыевськои… Та, Игнат, бижи швыдче…
Вагон дрогнул и мягко двинулся. Леонтьев ещё долго оставался на площадке, хотя было ветрено и сыро. «Что ждёт их там? — думал он о солдатах. — И как представляют себе их головы в папахах, Маньчжурию и японцев?»
Из Самары он телеграфировал жене. Поезд опаздывал на четырнадцать часов, и поэтому к Москве подъезжали днём. Леонтьев бегал взад и вперёд по коридорчику вагона. За Подольском он уже боялся, как бы не умереть от разрыва сердца… Через полчаса выступили золотые купола храма Спасителя, а потом раскинулся и весь Кремль.
К платформе поезд подходил очень медленно. Выстроились длинным рядом носильщики в белых фартуках, а за ними видна была целая толпа мужчин и женщин. Леонтьев торопливо поворачивал голову то вправо, то влево, и вдруг встретился с дорогими всепонимающими глазами.
1904