Далекое эхо
Шрифт:
Верд, вздрогнув, убрал ноги с края обрыва и поджал колени к груди. В ребрах заныло, напомнив о недавней боли.
– Но почему он явился за мной? Можно было бы и сообразить, что никто из нас не знает, что видел Брилл, иначе мы бы взялись за него сразу после убийства Брилла.
Алекс вздохнул:
– К тому времени он слишком далеко зашел. Благодаря венкам Макфэдьена мы связали воедино два убийства, которые должны были выглядеть абсолютно несвязанными. Единственной его надеждой было выставить убийцей Макфэдьена. А ведь Макфэдьен не остановился бы на двоих? Он бы не успокоился, пока не прикончил бы всех четверых.
Верд грустно покачал головой:
– Какая чудовищная каша. Но почему он первым убил Зигги?
Алекс застонал:
– Это так просто и банально, что плакать хочется. Кажется, как раз перед объявлением о доследовании по старым делам, Лоусон запланировал провести отпуск в Штатах и уже заказал билеты.
Верд облизал губы:
– Так что с такой же легкостью этим первым мог оказаться я?
– Да, если бы он решил порыбачить в вашем краю.
Верд закрыл глаза и сложил ладони на коленях:
– А кстати, как насчет Зигги и Брилла? Удалось собрать доказательства по их убийствам?
– Боюсь, с этим хуже. Несмотря на тот факт, что Лоусон запел наконец, как пресловутая пташечка, у полиции нет доказательной базы, подтверждающей, что Брилла убил Лоусон. Он действовал очень и очень осторожно. Алиби у него нет, но сам он клянется, что в ту ночь был на озере. И если даже найдется свидетель, который скажет, что его автомобиля не было в ту ночь возле его собственного дома, это ничего не даст.
– Значит, он за это не ответит?
– Получается, что так. По шотландским законам признание должно быть подтверждено другими доказательствами до того, как предъявляется обвинение. Но копы в Глазго уже оставили в покое Элен и Джеки, что тоже неплохой результат.
Верд с досадой ударил ладонью по камню:
– А как же насчет Зигги? Что, полиции Сиэтла тоже нечего сказать?
– Почти нечего. Мы знаем, что Лоусон был в США за неделю до смерти Зигги. Предположительно, он рыбачил в Южной Калифорнии. Вот и все. Правда, когда он сдавал арендованный автомобиль, на спидометре оказалось примерно на две с половиной тысячи километров больше, чем обычно бывает при местных поездках.
Верд яростно пнул ногой камень:
– А это как раз дорога до Сиэтла и обратно. Правильно?
– Правильно. Но снова прямых улик нет. Лоусон слишком ловок, чтобы пользоваться кредитными карточками где-нибудь, кроме тех мест, где ему и положено быть. Карен говорит, что полиция Сиэтла предъявляла его фото для опознания на бензозаправках, в мотелях и так далее. Но пока безрезультатно.
– Поверить не могу, что он вновь отвертится от убийства, – сказал Верд.
– Я-то думал, ты веришь в правосудие, которое превыше людского?
– Божий суд не снимает с нас обязанности действовать в рамках морали, – на полном серьезе ответил Верд. – Одним из способов выражения нашей любви к ближнему служит защита людей от их собственных дурных порывов. Заключение преступников в тюрьму есть крайнее проявление того принципа.
– Уверен, там они чувствуют себя любимыми, – иронически заметил Алекс. – У Карен оказалась еще одна новость для нас. Они решили не предъявлять Лоусону обвинение в покушении на убийство в связи с нападением на тебя.
– Почему же нет, пес его забери? Я же говорил им, что готов приехать и свидетельствовать в суде.
Алекс выпрямился:
– Без Макфэдьена нет прямых доказательств, что тебя избивал именно Лоусон.
Верд вздохнул:
– А-а, ладно. По крайней мере, от убийства Рози он не отвертится. В общем, не так уж и важно, спросят с него за меня или нет. Знаешь, я ведь всегда гордился своим благоразумием в опасных ситуациях. – Он задумался. – Но в тот вечер, когда я вышел из твоего дома, куда оно девалось? Интересно, вел бы я себя с той же лихостью и идиотизмом, если бы знал, что у меня на хвосте даже не один, а двое.
– Скажи за это спасибо. Если бы Макфэдьен не шпионил за нами, мы никогда бы не смогли связать Лоусона и его автомобиль с местом преступления.
– До сих пор удивляюсь, что он не вмешался, когда Лоусон стал меня избивать, – с горечью произнес Верд.
– Может быть, его просто опередил Эрик Гамильтон, – вздохнул Алекс. – Полагаю, всего мы никогда не узнаем.
– Думаю, главное – что мы наконец-то получили ответ на вопрос, кто отнял жизнь у Рози, – сказал Верд. – Двадцать пять лет нас терзала эта заноза, и только теперь ее вытащили. Благодаря тебе нам удалось обезвредить яд, отравлявший нашу дружбу.
Алекс с любопытством посмотрел на него:
– Ты никогда не задумывался…
– Не был ли это кто-то из нас?
Алекс кивнул.
Верд понурил голову, размышляя:
– Я знал, что это не может быть Зигги. Он не интересовался женщинами и никогда даже не хотел от этого излечиться. У Брилла нервишки бы сдали, он бы обязательно проболтался. А ты, Алекс… Что ж, скажем так, что я не представлял, как бы ты смог доставить ее тело на Холлоу-Хилл. Ведь к тебе в руки ключи от «лендровера» тогда не попали.
Алекс был потрясен.
– И это единственная причина, по которой ты решил, что это не мог быть я?
Верд улыбнулся:
– Ты всегда был волевым и решал все самостоятельно. Ты умел сохранять хладнокровие в острых ситуациях, но когда уж взрывался, это было как извержение вулкана. Ты был очень увлечен этой девушкой… Буду честен с тобой: мне приходило это в голову. Но как только нам сказали, что на нее напали где-то еще, а потом бросили на холме, я понял, что это не можешь быть ты. Ты был спасен от подозрений отсутствием транспортных средств.