Чтение онлайн

– Нет, мой зайчонок, но от несчастных случаев никто не застрахован.

Говоря это, я вспоминаю великолепные ледяные спуски Куршевеля. Легкий жест, чтобы заставить служанку решиться, и она наконец проводит меня в гостиную, обставленную мебелью в стиле Луи Шестнадцатого. Я опускаюсь на диван и начинаю ждать. Слышится шум открываемых дверей, голоса в соседней комнате. Проходит довольно много времени.

Наконец дверь в гостиную открывается, и я как будто получаю удар мотыгой по башке. Поверьте мне, жен Бержерон подбирает куда лучше, чем компаньонов. Особа, вошедшая в гостиную, имеет все необходимое для того, чтобы заставить Лиз Тейлор покончить с собой от зависти. Она высокая, стройная, с ногами американской танцовщицы и грудью, рядом с которой самый туго надутый воздушный шар покажется плоским. Если ей есть хоть двадцать пять, значит, служащий, зарегистрировавший ее рождение, занимался приписками. Ее очень светлые волосы окаймляют загорелое лицо с восхитительными бледно-голубыми глазами. Полные чувственные губы, безукоризненный нос...

При виде этого создания я чувствую себя уничтоженным, как не верящий в удачу малый, использовавший накануне тиража выигрышный билет лотереи в клозете.

Но до высшей точки мое восхищение доводит прозрачное дезабилье дамы. О том, что не видно, можно догадаться, а то, о чем надо догадываться, оказывается гораздо ниже реальности (и пояса тоже).

Она, должно быть, привыкла, что у мужчин от ее вида перехватывает дыхание, потому что на секунду останавливается, давая мне прийти в себя. Затем подходит такой грациозной походкой, что нет слов.

– Кажется, вы хотели со мной поговорить, месье? До сих пор я хотел с ней поговорить, но теперь хочу совсем другого. Надо будет на свежую голову составить список моих желаний и послать его ей по почте.

– Прощу прощения за то, что заставил вас так рано встать, мадам Бержерон.

Еще немного, и я предложу проводить ее обратно в постельку.

– Что-нибудь серьезное?

– Нет, ничего серьезного, но мне нужно поговорить с вашим мужем.

– По поводу Буальвана, полагаю?

– Да.

– Какая история! Этот парень мне никогда не нравился. У него был вид... Короче, фальшиво-любезный, если вы понимаете, что я хочу сказать.

Я не только понимаю, что она хочет сказать, но и прекрасно вижу сквозь тонкую, как паутинка, ткань дезабилье то, что она думает скрыть. Скажу честно, ребята, никогда еще дезабилье не заслуживало лучшего назначения. Глядя на него, понимаешь все богатство французского языка.

Она продолжает изложение:

– Я предупреждала мужа. Я ему говорила: в этом Буальване есть что-то неприятное. Но мой муж слишком добр.

– А где он слишком добр в этот момент? – отрезаю я. Она поднимает прямую бровь, потом улыбается.

– Он в Марселе.

Внутренние трубы начинают вовсю гудеть мне в уши сигнал тревоги. Это нечто новое и интересное. Почему Бержерон сказал своей прекрасной супруге, что едет в

Марсель, хотя в действительности отправился в Куршевель? Может, она толкает мне фуфло? Не думаю, потому что у меня в памяти всплыла одна деталь. Разве Берю мне не сказал, что Бержерон взял багаж и лыжи из камеры хранения? Выходит, он планировал свой отъезд заранее? Он не мог выехать прямо из дома с лыжами, сообщив, что отправляется кататься на них по Марселю.

– Когда он уехал?

– Вчера ночным поездом.

– Его поездка была намечена заранее?

– Нет. Но мой муж часто внезапно уезжает после звонка одного из деловых партнеров.

– Значит, вчера утром он еще не знал, что должен будет уехать?

– Абсолютно не знал. Мы должны были вместе пойти в театр. Мне пришлось идти с одним из наших друзей.

– Жаль, что я не вхожу в число ваших друзей, – не удерживаюсь я от вздоха.

Она не обижается. У нее есть зеркала, и она понимает, что красивый парень вроде меня может чувствовать, оказавшись возле такой киски, как она.

– Он уехал надолго?

– Он уезжает часто, но никогда надолго...

В этой ремарке слышится нотка сожаления. По-моему, она не страдает от отлучек своего старичка.

Милашка, должно быть, не играет в Пенелопу. Она не из тех бабенций, что пекут пирожные, ожидая возвращения благоверного.

– Вы знаете, когда он вернется?

– Точно нет, но полагаю, что завтра или послезавтра.

Я – увы! – не нахожу больше ничего ей сказать. У меня просто сердце разрывается от мысли, что придется проститься с такой потрясающей красоткой. Однако так надо.

– Вы узнали что-нибудь новое по делу Буальвана?

– Думаю, да.

– И не можете мне рассказать?

Какая она соблазнительная! Слушайте, ребята, я человек небогатый, но с радостью отдал бы половину ваших сбережений за возможность сходить с ней куда-нибудь однажды вечерком. Прогуляться с такой телкой под ручку является мечтой любого двуногого.

– Видите ли, мадам, пока еще слишком рано разглашать данные следствия.

– Вы занимаетесь увлекательной работой.

– Она позволяет встречаться с замечательными людьми, мадам Бержерон.

Как вы понимаете, на «замечательные» я делаю особое ударение. Если мадам и теперь не поймет, что она в моем вкусе, придется ей это написать открытым текстом большими жирными буквами.

– Надеюсь в скором времени увидеть вас снова, – шепчу я.

– Буду очень этому рада.

Она протягивает мне ручку, я ее целую и выхожу пятясь. Где-то в районе желудка я ощущаю огорчение, которое доставляет неудовлетворенное желание. На месте Бержерона я бы не уехал из дома. По крайней мере без жены.

Свежий утренний ветер немного отрезвляет меня. Я оцениваю ситуацию. Меня осаждает масса вопросов, на которые я пока не могу дать ответа.

Не Альфредо ли кокнул свою девицу? Действительно ли Буальвану грозила большая опасность? В самом ли деле покойная Мари-Терез написала Буальвану письмо, в котором признавала, что нападение на нее было всего лишь инсценировкой? Если да, что стало с этой бумагой? Почему Бержерон внезапно уехал в Куршевель, сказав своей очаровательной куколке, что отправляется в Марсель?