Чтение онлайн

Из-за кулис показался чемпион мира по культуризму 2003 года Альфред Вайсман. Он был выкрашен в коричневый цвет и торжественно нес перед собой на могучих вытянутых руках небольшую бархатную подушечку, на которой переливалась и искрилась всеми цветами радуги корона первой красавицы.

Корона была самая настоящая, сделанная из золота, серебра, алмазов, изумрудов и прочего ювелирного барахла, и обошлась Знахарю в полтора миллиона. Он не мог позволить себе надеть на голову Алены бутафорскую дешевку и, несмотря на вялые протесты Наташи, которая тайно ревновала его к сестре погибшей Насти, заказал и оплатил эту драгоценность, ничем не уступавшую коронам европейских владык.

Взяв с подушки корону и мимоходом ужаснувшись чудовищной спине удалявшегося Вайсмана, Знахарь улыбнулся Алене и, подняв сверкающую корону обеими руками, бережно водрузил ее на голову новоиспеченной королевы красоты.

– Ты действительно самая красивая, – тихо сказал он, и Алена, изящным жестом поправив корону, улыбнулась сначала ему, а потом уже ликующей публике.

Церемония окончилась, и, держа Алену под руку, Знахарь повел ее за кулисы. Следом за ними гуськом направились остальные девушки, которые продолжали улыбаться и делать публике ручкой.

Для всех них даже просто участие в этом конкурсе значило очень много.

Когда они вернутся домой, то каждая из них может твердо рассчитывать на то, что ей будет по силам устроить собственный конкурс женихов, а там уж выбрать то, что ей более по вкусу. Или красавца, или богача… Кому что нравится.

Богачи почему-то всегда пользовались большей популярностью.

Проходя мимо кулис и беседуя с Аленой, Знахарь не заметил стоявшей в тени Наташи, которая внимательно смотрела на него и Алену.

На лице Наташи было выражение глубокой задумчивости. Проводив Знахаря взглядом, она вздохнула, и, как бы проснувшись, деловой походкой направилась в сторону кабинета директора зала.

Первая партия игры была окончена.

В этот вечер в королевских апартаментах «Рояль Отеля» было шумно и весело. Вокруг стола, уставленного шампанским, фруктами и разнообразными деликатесами, сидели Знахарь, Наташа, Алеша и Алена.

На Алене была сверкающая драгоценными камнями корона.

Сидя напротив Знахаря, Алена часто переглядывалась с Алешей и время от времени показывала ему язык. Алеша только ухмылялся в ответ и всем своим видом демонстрировал снисхождение настоящего мужчины к простительным женским глупостям и слабостям. Однако было видно, что он очень рад, и не просто рад, а даже счастлив видеть рядом с собою свою наконец-то нашедшуюся любимую сестру, которая столько времени пропадала неизвестно где.

Знахарь, сменивший костюм джинна на бежевую рубашку с короткими рукавами, бежевые брюки и бежевые замшевые ботинки, а черные очки – на черную шелковую повязку, развалился в кресле и, вертя головой, с довольной улыбкой смотрел то на одного, то на другого участника пирушки.

Взаимная радость Алены и Алеши, которые не разлучались ни на минуту с тех пор, как Алеша приехал в Манчестер, передавалась Знахарю и наполняла его светлой грустью и надеждой на то, что жизнь все-таки состоит не только из смертельных интриг, грязных денег и мимоходных убийств.

Знахарь потянулся за персональной бутылкой джина, которая стояла перед ним. Шампанское стояло на столе для проформы, а на самом деле каждый в этот вечер пил что-то свое.

Знахарь – джин из серебряной фляги, целый ящик которых доставили накануне из давешнего ресторана, Наташа – вино, с которым она познакомилась в том же ресторане, Алеша налегал на пиво, так понравившееся ему еще в Питере, а Алена, отказавшись от зеленого змия даже в самом его безобидном виде, пила фруктовый сок.

Когда Знахарь, сидя на огромной медной лампе, изображал из себя джинна, произошло нечто, заставившее его сердце на минуту остановиться, а потом застучать с удвоенной силой.

Он с циничной улыбкой разглядывал сквозь черные очки вертевшихся на сцене красоток и думал о том, что вот эту неплохо бы так поставить, а вот эта была бы хороша в такой позе, а у этой должно хорошо получаться кое-что другое… В общем – обычные мысли полного сил мужика, у которого перед носом вертится целая толпа полуобнаженных стройных девиц.

Но, когда на авансцену вышла Алена, Знахарь окаменел. Сквозь полупрозрачную ткань угадывалось юное тело девушки, и он, впервые увидев эту пикантную картину, просто испугался. Тело Алены было точной копией тела Насти.

У Знахаря перехватило дыхание, и он с суеверным ужасом подумал, что вот сейчас Алена обернется и ее лицо тоже окажется лицом Насти, а потом она скажет голосом Насти: здравствуй, Костушка, здравствуй, милый…

Ему стало страшно, и в то же время внутренний голос кричал: хочу, черт с ним, пусть колдовство, пусть сумасшествие, пусть! Но пусть хоть раз случится такое чудо!

Никакого чуда, естественно, не произошло, Алена повернулась в профиль, и наваждение пропало. Ее тело и на самом деле было как бы отлито в той же форме, что и тело Насти, но лицо было другим. Элементарное фамильное сходство присутствовало, но не более того. Само выражение лица, линия нежных губ, взгляд, мимика – все было другим, и Знахарь облегченно вздохнул. Подумав о том, что так и спятить недолго, он усмехнулся и повелительно махнул рукой в сторону балкона, откуда тотчас же ударил ярчайший сноп света, сделавший тело Алены почти розово-прозрачным, как мочка уха на солнце.

Знахарь смотрел на происходящее, улыбался залу, но в его душе разливалась едкая горечь утраты, поднявшаяся из самой глубины успокоившихся было воспоминаний о Насте. Знахарю страстно хотелось быть с этой юной девушкой, которая была почти что Настей, но…

Но теперь он, несмотря на свои всего лишь тридцать два года, чувствовал себя старым и усталым и сознавал, что тяжесть прожитых им бурных и страшных лет никогда не позволит ему легко и светло взлететь вместе с Аленой и устремиться к беззаботному счастью и обещающей вечность свободе.