Чтение онлайн

— Уже невеста? Но Вы только что с таким жаром утверждали обратное. — Роланд был всего в нескольких шагах от неё.

Девушка попятилась.

— Это и есть та любовь, о которой Вы говорили? — Жанна пошарила рукой и с радостью нащупала подсвечник. Она вцепилась в него, как утопающий за соломинку. — Только троньте меня, и я…

— Выпустите коготки? Прекрасно, это куда лучше покорности. Женщины, не умеющие сопротивляться, не достойны уважения.

— Как недостойны уважения мужчины, подобные Вам!

— Увы, милая баронесса, мне приходится брать силой то, что мне не удалось получить по закону.

Он подошёл к ней вплотную и коснулся её рукой. Видя животный страх в её глазах, граф знал, что с лёгкостью справиться и с её ногтями, и с её подсвечником.

Жанна замахнулась, но справиться с сильным мужчиной не могла.

Роланд решительно шёл на штурм упорно не сдававшейся крепости.

(«Как же я истосковался по женскому телу! Какая же она гладкая, какая же у неё нежная кожа… Упругая, как у всех девушек, пахнущая молоком… Какое же наслаждение обладать ею, знать, что никто ещё не смел… Что она только моя»)

Шнуровка платья — сущий пустяк! Она легко поддавалась под его пальцами. Загнанная в угол баронесса что-то невнятно бормотала о любви, чести и христианских добродетелях.

— И всё-таки я Ваш муж! — усмехнулся Роланд, скинув на пол её сюрко. — Колечко есть, и всё законно. И не смейте царапаться, мерзавка, а то я мигом приведу Вас в чувство!

Когда он принялся за шнуровку котты, Жанна наконец отошла от столбняка и вцепилась ему в лицо.

— Стоять смирно, дикая кошка! Лучше не зли меня, а то хуже будет, — пригрозил граф.

Баронесса его не слушала и отчаянно боролась за свою честь. Результат борьбы выразился в парочке царапин на щеках и руках Норинстана. Он, в свою очередь, оставил синяки на её запястьях.

Котта была расшнурована, а баронесса, после того, как Норинстан в сердцах тряхнул её за плечи, больно ударившись головой, лишилась всякой возможности сопротивляться. Она сидела на полу и покорно ожидала своей участи.

Чтобы не видеть своего позора, девушка закрыла глаза. «В конце концов, он мужчина, — говорила она сама себе, — и в любом случае получит всё, что захочет. А если я буду покорна, может быть, дело всё же кончится церковью».

— Граф, теперь Вы на мне не женитесь? — не открывая глаз, тихо спросила Жанна.

— Да женюсь! — сквозь зубы процедил граф.

(«И кто придумал эти юбки! Каждый раз в них путаешься! А девчонка присмирела… Пожалуй, всё же женюсь, но сначала собью с неё спесь. Будет знать, что ничем не лучше любой крестьянской девки… А ведь брыкается, чёртова кукла!»).

Жанна оказалась на полу, мертвенно-бледная, безуспешно взывающая к помощи святых. Граф склонился над ней, но решил не спешить. Она была такой покорной, что, пожалуй, заслуживала снисхождения.

Какая же она хорошенькая! Эти волосы, слегка пахнущие дымом, эти подрагивающие веки, безмолвно шепчущие молитвы губы. Чуть припухлые, блестящие. Роланд поцеловал их, прервав поток молитв, своим упорством пытаясь заставить их дрогнуть, открыться — никакого ответного движения. Он скользнул руками по её груди, потом ниже… Она дрожала, но молчала.

Роланд оторвал от её теплых губ и посмотрел на неё. Жанна чем-то напомнила ему Богоматерь, которая, наверное, когда-то тоже была такой девушкой, и он не смог, хотя все преграды были пройдены и оставалось лишь победно вступить в крепость.

Норинстан сел, поцеловал её в дрожащее веко, а потом, снова почувствовав прилив желания, требовательно впился ей в губы, одновременно лаская её под рубашкой.

Баронесса открыла глаза и предприняла последнюю робкую попытку сохранить своё доброе имя.

— Пожалуйста! — оттолкнув от себя его голову, прошептала она. — Во имя Господа, пощадите!

Он встретился с её кротким, молящим о пощаде взглядом — и заставил себя отступить, смириться с тем, что сегодня она не будет ему принадлежать.

— Да что это со мной? — досадовал на себя Роланд. — С каких это пор я стал щепетилен в вопросах девичьей чести? Она моя невеста, практически моя жена, я столько лет жаждал владеть ею — и вдруг отступаю, превратившись в неопытного мальчишку!

Ничего, утешал он себя, в следующий раз он возьмет своё!

— Граф, не забывайте о том, что Вы рыцарь! — тихо взмолилась Жанна. Присев, она дрожащими руками оправила рубашку и прикрыла оголившуюся грудь.

— Почему бы мне ни забыть об этом? Ведь Вы не раз забывали о том, что Вы моя невеста, в объятиях баннерета. Кто знает, может, он уже открывал врата Вашего Рая?

Девушка покраснела и опустила глаза.

— Я невинна, — пробормотала она. Больше возразить ей было нечего.

— Ладно, так и быть, поверю! — Чертыхнувшись, граф поднял с пола упавшую котту и накинул её на невесту. — Но если на брачном ложе откроется обман, я удавлю Вас собственными руками. А потом за волосы подвешу над воротами, чтобы каждый, проходя мимо, мог плюнуть Вам в лицо.

Он отошёл к столу и налил себе вина. Наскоро приводя себя в порядок, баронесса испуганно следила за ним. Когда Роланд снова подошёл к ней, присел возле неё на корточки и коснулся её волос, она испуганно закрыла лицо руками.

— Граф, умоляю! Я, я была верна Вам…

— Верна! Я видел достойный образчик Вашей верности. — Несмотря на суровый тон и укор в голосе, он ласково гладил её по волосам.

— Это было всего один раз! — дрожащим голосом оправдывалась девушка. — Он так просил меня…

— Значит, его Вы целовали с радость, а поцелуи Вашего жениха Вам противны?

— Нет, — сдавленно прошептала Жанна. — Я… я не говорила этого.

Роланд притянул её к себе, коснулся губами выреза камизы.